Капитан вернулся от окна и снова устроился в кресле. То скрипнуло.
Взял в руку чашку, принюхался к остывшему чаю, поставил сосуд обратно на стол.
— Выслуга у него и по основному месту работы капает неплохая… Шаманит. В Институте.
— Кэ-Ха-НИИ? — загрустил барон. — Тогда понятно.
— Вот, разве что, огнестрел… Есть одна мысль, но тут — егерь опасно прищурился — с условием.
Глава 3
Меня зовут Зая Зая. Я — черный урук.
Сейчас вам стало скучно.
Урук-хай не может сказать ничего интересного. Особенно — о себе самом. Может похвастаться, может похвастаться громко. Бахвальство — наша фишка, как сказал бы не помню кто.
Я — легендарный герой.
«Вот», — скажете Вы. — «Гонит!»
Я не виноват. Так получилось случайно. Почти.
У меня есть друг, его зовут Ваня, он тролль. Еще он охрененный варщик. Зелья, эликсиры и эти, как их… Декокты? Все, что угодно сварит, тролль лысый! Даже если того на свете не бывает: придумает!
Про лысого тролля — это я не ругаюсь. У него реально нет волос… Кроме мохавка на голове. Так-то он от роду волосатый, потому, что лесной: облез Ваня нарочно — тоже кое-чего сварил…
Со мной бывает такое, уручье: вот я стою и что-то умное делаю, говорю или отмалчиваюсь… А вот, уже сотворил дичь, хрень или ересь.
Я не один: все урук-хай такие. Вот и в этот раз… Накатил беляка.
Не того, который для белья, типа отбеливатель — такое даже уруки не пьют. Даже Ваня не пьет. Беляк — это зелье.
Сначала стало смешно. Черный урук белого цвета — ржака!
Потом вспомнил: этот орк — я сам, стало малость не по себе.
Но это ладно. Я, так-то, огорчаться долго не умею, грустить не могу совсем. Был черный, побелел? Учесть, запомнить, жить дальше. Сложно только: белых уруков не бывает, а вокруг сервитут.
Всем говорили, учили, били по башке: если кто-то выглядит как хрень, это хрень и есть. Сначала руби, потом спрашивай.
Стремный вид — это мутация. Опасна — даже для урук-хай, и особенно, если она сама и есть черный орк. Видишь белого урук-хай — прибей, чтобы не мучился. Если получится. Я бы прибил.
Вот я и сижу себе такой на даче, мал-по-малу делаю дела. Лью всякое — по бутылкам, чтобы было, как настоящее… Что именно? Это Вы у Вани спросите. Он умный, лучше меня знает, чего можно и о чем нельзя.
Было ли скучно? Да хорош! Когда урук-хай нечем заняться, он меняет мир… Так и вышло.
— Ты чего прискакал-то? — спросил меня Ваня тем же вечером. — Я страшно рад тебя видеть, и был, и прямо сейчас… Но очень уж внезапно. Пусть и вовремя.
— Урук решил, — пожимаю плечами, — урук сделал.
— Хорошо, — Ваня, так-то, зануда, пусть и мой друг. — Как тебе это удалось?
— Что именно, — уточняю, — а?
— Да все! Водокач, Зилант…
— Кувалда еще?
— И молот! Его ты где побрал? Не в сарае же!
— С кувалдометром сложно, — пришлось объяснять. Ваня такой, он не отстанет… — Давай я это, с начала?
— Или так, — согласился братан.
Я крепко укусил воздух. Начинать было стремно, пусть и надо.
— Мы говорим «урук», имеем в виду «дебил», — начал я. — Не возражай, а то собьюсь!
Ваня показал жестами: мол, мочи, черно-белый.
Мы сидели на внезапном диване: тот уцелел после того, как танк сломал дом — одна из стен сложилась наружу. Диван был пыльный, стоял криво, торчали пружины, но в целом норм.
Лысый тролль поднялся на ноги, показал жестом круглое, двинулся в сторону.
«Осмотрюсь», понял я. Не, ну все верно: мало ли — кто чужой, подкрадется…
— Ты говори, — предлагает тролль. — Слышу.
— Так-то мы хорошие, — решил я. — Даже лучшие. Машина для убийства, только живая и без тормозов.
— Вот-вот, — Ваня обошел кучу кирпича и заговорил громко: никого не нашел. — Вам даже автоматы не дают.
В оконцовке тролль хрюкнул: он так смеется. Я понял: Ваня пошутил. Шутку я не выкупил, но это ладно, потом спрошу.
— Все бы хорошо, — тролль плюхнулся рядом. Поднялось облако пыли: стало ничего не видно и трудно дышать. Только я урук, мне пофиг… — Если бы не то, что у меня не все дома.
— Я тебе больше скажу, — перебил меня братан. — У тебя не то, что дома не все, у тебя там вообще никого нет!
— Ну да, — понял я правильно и обижаться не стал.
— Не понимаю, зачем ты вот это вот все… Очевидно же, типа!
— Это важно, Вань. Потерпи малость, — прошу. — В общем, тяпнул я твоего зелья… Сижу на даче, и жопой чую: что-то не то.
— Поумнел, что ли? — опять шутит.
— Я бы тогда башкой чуял, а не так.
— Тогда погоди, я диктофон включу, — требует братан. — Надо.