— Что-то не так, — сообщил я в окружающее пространство, и тут же оказался понят превратно.
— Чо такое? — обеспокоился орк. — Чуйка твоя?
— Чуйка молчит, — не замедлил я с ответом. — Даже странно. А! Я понял! Братан, — обратился я к белому уруку. — А чего она квадратная?
— Кто? — не понял Зая Зая. — А! Арена, что ли? Какой ей еще быть-то?
Арена, так-то, обычно круглая. Ну, я к такой привык, или к таким. Хотя хоккейная коробка — прямоугольная, с закругленными углами — чисто новейший элофон, только очень большая и не умеет звонить.
— Вон трибуны, — продолжил орк. — Вон негаторы, по углам…
Он бы, может, и дальше что-нибудь сказал, но нас прервали: правда, вежливо.
— Иван Сергеевич, здравствуйте! — громко поздоровались из-за спины.
Я обернулся.
— Здравствуйте, Рикардо Алонсович!
Баал-самый-младший явился, верно, минут на пять позже меня: впрочем, мы с ним оба не опоздали, ведь до времени, назначенного мне киборгом, оставалась уверенная четверть часа.
Второго поединщика — то есть, давешнего Кандалинцева — поблизости не наблюдалось.
— Не то, чтобы опаздывает, — посмотрел на часы аристократ, — но уже немного хамит.
Тут мне не надо было объяснять: дуэль, дворяне… На месте нужно быть заблаговременно. Те самые пятнадцать минут!
— Тогда… Побеседуем? — вопросительно предложил я.
— Хорошо, — согласился Баал. — Спрашивайте.
— Даже не знаю, с чего начать… — вопросов у меня оказалось слишком много, и вздумай я задать их все, нам не хватило бы не только пятнадцати минут — в пару часов бы уложиться!
— Давайте, Иван Сергеевич, начну я, — открыто и искренне улыбнулся аристократ: не то, чтобы он был настолько мне рад, но происходящее его, как минимум, забавляло. — Вас интересует причина, по которой так сильно поменялось мое к Вам отношение!
— И в рамках этой причины, — подхватил я высокий слог собеседника, — все прочее. То, что вы сочли нужным вмешаться — эта дуэль, то, что я на нее приглашен… Или вызван?
— Приглашен, — кивнул Рикардо Алонсович. — Видите ли, Иван Сергеевич… К юноше по имени Ваня Йотунин мое отношение осталось прежним. Доброжелательным, чего уж греха таить, покровительственным… Дело только в том, что сейчас вы — не совсем вы. Или не только вы.
Так, кажется, у этого в родне тоже затесались эльфы — и не один, а как бы не около взвода. Слова понятны, смысл ускользает…
— Клан, Иван Сергеевич, это… Согласно ранешнему Государеву Указу — двухсотлетней, примерно, давности, — сжалился надо мной Баал, — коллективный феодал. Каждый по одному — простолюдин, все вместе — дворянин, и не из худородных.
— Как Новгородская республика? — ляпнул я, не подумав. — Господин Великий Новгород?
— Примерно, — немного напрягся аристократ. — Интересно, откуда… Впрочем, неважно и не здесь. Так, коллективный феодал… Значит, обращаться с кланом надо так, словно мы — ровня! Вы же, как Глава клана, лично представляете этого дворянина, и, значит…
Что там было «значит», я понять не успел.
— А вот и ты! — донесся знакомый уже визг. — Явился!
Слегка опоздавший поединщик был не один: компанию ему составила дюжина лбов… Как говорили в древности — не поручусь, что было именно так, может, мне кажется — рынд. Росту лбы были все, как один, высокого, в плечах широки, до зубов вооружены… Выглядели представительно, или старались такими казаться.
— Что, не по себе, да? — битый дворянчик визжал, отчего-то на меня. Рикардо Алонсовича он то ли прямо игнорировал, то ли сначала хотел закончить со мной. — Силен, кулаками-то исподтишка махать!
— Я тебе, Скандалинцев, — плеваться сквозь зубы я не стал, но изобразил такое очень похоже, — так-то нос разбил. И по печени еще. Никакого исподтишка, лицом к лицу, к тому же — ты был вооружен.
— Подлые приемчики против честной стали, — взъярился упомянутый. — Ничего, теперь тебе… — Кандалинцев обернулся к тому из рынд, на лице которого читалось немного интеллекта. — Взять нелюдя! Взять обоих! Так, — аристократишка повернулся к Баалу. — Теперь с тобой…
Я изготовился к драке: большой, суровой, нечестной. Не в том смысле, что противников двенадцать на нас с Заей Заей двоих: как раз наоборот, нас много, они одни.
Повеселиться нам не дали.
— Это вряд ли, — Дамир Тагирович Кацман умеет, когда надо, появляться тихо, говорить — громко. Вот и в этот раз…. — У кого это отросла такая взялка, хотелось бы знать?
Вот умеет ведь! Одно сомнение, один вопрос, один раструб огнемета, торчащий из середины железной ладони.