— Вы прилягте, прилягте, — увещевал полковник. Рынды, что характерно, слушались: без особых звуков укладывались лицами в мелкий щебень и заученно заводили за спины руки. — Устали, наверное. С таким-то господином…
— Он нам не господин, — пробурчал тот самый, с интеллектом. — Свободный найм.
— Тем более, — обрадовался киборг.
Дворяне тем временем… Почти ничего не делали. Я видел краем глаза: оба они стояли, и каждый рассматривал оппонента.
Кандалинцев — злобно набычившись, швыряя взглядом метафорические молнии — мол, «а ты кто еще такой?»
Баал — надменно, очень спокойно, держа руку на яблоке шпаги… Смысл во взгляде читался примерно тот же.
Наконец, Кандалинцев открыл рот. Набрал воздуху в грудь…
— Господа, — радостным голосом предложил полковник Кацман. — Не ругайтесь, господа! Лучше деритесь!
— Я вообще не знаю, кто это! — вдруг решил мой давешний оппонент и наниматель дюжины рынд. — Мною вызван этот… Который…
— Глава клана Сары Тау, — подсказал киборг на русско-татарском.
— Да! Он! — согласился визгун.
— Начнем с того, — все тот же скучный вид Баал дополнил еще более скучным голосом, — что право на вызов ты, Кандалинцев, утратил. Вместе с прямизной носа. Как, кстати, не болит?
— Я! Я! — все сильнее заводился битый аристо.
— Далее, как представитель рода-покровителя, принимаю на себя долг чести и крови… — Баал немного оживился. — И намерен стребовать с тебя, Кандалинцев, и кровь, и честь. Прямо здесь и сейчас. На белом, как ты и хотел, оружии.
— Да кто ты такой есть? — удивился вызванный, забыв даже завизжать. — По какому праву…
— По праву владетеля юридики Ометьево, — просто ответил Рикардо Алонсович. — Ближайшей, как ты понимаешь. Куда ближе твоего Грязовца, или где ты там засел, пока наследник…
— Давно? — одними губами спросил я полковника.
— Со вчерашнего утра, — так же тихо ответил мне Кацман.
Ну, понятно. Опять какая-то интрига, и я в ее центре!
Вскоре сидели у Гвоздя.
Ресторан этот назывался как-то еще, но то название я позабыл, уточнять было лень, Гвоздь же — вот он, во всей своей снажьей красе.
Сидели втроем: полковник Кацман, белый урук Зая Зая и ваш покорный слуга.
Спросите — «Что же Гвоздь? Отчего ты его не посчитал?»
От того и не посчитал, что Гвоздь не сидел, Гвоздь бегал.
Целый полковник жандармерии, да в скромном заведении… Такая честь, такая честь!
— Не тот пошел аристократ, — Дамир Тагирович изволил отдыхать: впервые на моей памяти.
Полковник принял вальяжную позу, отключил служебный связник и сейчас потягивал из баночки что-то вроде жидкого пюре — особого корма для киборгов. Надпись «Premialnyi», идущая крупными буквами по всей окружности банки, давала понять: не для простых киборгов. Впрочем, за счет заведения-то…
— Ох, не тот, — продолжил полковник. — Раньше дуэли были… Танки, винтокрылы, заклинания высшего порядка, батальон на батальон, чуть ли не стратегические бомберы! Теперь — потыкали друг в друга острым железом, и всего поединка.
— Это вы о Шереметьевых? — уместно уточнил я.
— И о них тоже, — согласился Кацман, и тут же, без всякого перехода, продолжил: — Я ведь зачем тебя позвал.
— Вот и мне интересно, — обрадовался я. Неужели наконец что-то расскажут, и жизнь станет яснее…
— Этот ваш Кандалинцев… — протянул киборг, — он, как будто, не просто так. В смысле, явился. Знаешь, когда он оказался в сервитуте?
— Интересно, — немного напрягся я. Кацман назвал дату.
— Интересно, — пришлось повторить. — За два дня до первой жертвы. Гоблина, да? Это если мне не изменяет память.
— Не в этом случае, — прорезался Зая Зая, до того молчавший. — Точно, за два дня! Только это ведь ничего…
— Не доказывает, да, — согласился Дамир Тагирович. — А вот то, чем наш недобитый аристо все это время занимался, с кем был на связи…
— Например? — вот интересно так интересно! И отчего мне кажется, что я уже знаю ответ?
— Гурбашев, — коротко ответил полковник.
— Мало ли, что Гурбашев, — возразил я. — Нет, мне он тоже не нравится… Оба они, ну, эти. Только это же…
— Это, Ваня, вишенка на торте, — порадовал меня жандарм. — Солидном таком тортике, с айсберг размером!
Ну, не дурак же, аналогию уловил.
— Прослушка, наружка, аналитика… — продолжил полковник, — Системная работа — не ваши веселые старты и прочие гениальные озарения — результат дает всегда! Скорее, поздно, чем рано, но дает.
Киборг или малость помедлил, или о чем-то плотно задумался: наверное, «говорить или нет, и если говорить, то сказать ли все».