Это мне было понятно: минимум бубен, максимум — посох.
Подумал, подумал, и взял сразу оба предмета. И револьвер еще — тот самый, о котором я столько мечтал и так быстро забыл, получив.
— Что, Ваня, интересно? — осведомился полковник Кацман. — Штурм… Желаешь взглянуть?
Я быстро — как умею — прикинул диспозицию.
Оглядел откровенно расслабленных тяжелых, суетливых легких и стоящих по местам всяких. Кроме того, заглянул внутрь дома — да, прямо не сходя с места, и вы знаете, как я это делаю.
— А не будет штурма, — вслух догадался я. — Или будет, но не сейчас. И не здесь.
— Поясни… те, — потребовал не полковник, но какой-то чин, мне не представленный: дорогой цивильный костюм, стрижка и прическа, вызвавшие в памяти старинное слово «куафюра»… Явная же сволочь!
Со сволочами у нас разговор короткий — лучше и вовсе промолчать. Поэтому отвечать я стал не любопытному чину, но Кацману.
— Духи, — соврал я с умыслом, — говорят: в доме — шесть трупов и столько же живых. Живые — эксперты-криминалисты и фотограф при них. Еще трое — это вооруженные нижние чины.
— И о чем нам это говорит? — уточнил полковник.
— Штурма не было. Стены целые, окна, двери… Не было. Трупы есть, значит, кто-то успел раньше. Или они сами на себя… Хотя нет. Духи не видят ни единого неприкаянного, значит, суицид исключен. Опоздали?
Дорогая сволочь с прической осмотрела меня взглядом презрительным: будто увидела даже не насекомое, но нечто такое, чего и на свете-то быть не должно, однако же — вот оно! Еще и говорящее…
— Может быть, — вопрос был задан уже не мне: чин повернулся к Кацману, — этот ваш как-бы-специалист назовет и время, и причину — не сходя с места? В подробностях?
Не, ну сам же напросился!
— Фигурант раз, — сообщил я скучным голосом…
Время послушно остановилось.
— Твое эльфийское величество уважаемый предок, — вопросил я. — Появись, а?
— Дай, догадаюсь, — государь Гил-Гэлад все больше перенимал повадки своего мнимого потомка, то есть — мои собственные. Хорошо это или плохо я пока не понимал. — Сходить, посмотреть, вернуться, подсказать?
— Сам же знаешь, — проворчал я. Не люблю долго висеть во временной петле: мало ли!
— Ладно, — согласился эльфийский призрак. — В общем, первый…
— Человек, возраст — тридцать, рост — сто семьдесят один, вес… Так, это лишнее, — я сделал вид, будто задумался. — Смерть наступила сорок две минуты назад, огнестрельное, входящее — левая лобная доля, выходящее… Так, фрагменты черепа, вещество мозга…
— Не настолько подробно, пожалуйста! — позеленел презрительный чин. — Можно ограничиться…
— Больше всего интересен третий, — согласился я. — Без подробностей, но кистей рук у него нет, череп проломлен… Довольно характерное это все. Не раз уже виданное, только в камеральных, понимаете ли, условиях.
— Знакомый почерк, — полковник смотрел на причесанного с неким изуверским торжеством. — Наши сектанты? Верно?
— Да, — я не стал отрицать очевидного. — Или очень на них похоже. И кстати! Этот, третий — человек, как и остальные пятеро. Только был загримирован… То ли под толстого снага, то ли под мелкого орка…
— Короче, — прервал поток моего красноречия киборг, — Гурбашев. Это он. А значит…
Обратно в сервитут полковник поехал с нами, на барбухайке.
— Все эти, — пояснил он свое решение чуть погодя, — проверяющие. Ни продохнуть, ни давление сбросить… Главное — не поговорить! Если по делу.
— К слову об этих. Который в костюме — он кто?
— Советник сервитутского головы по общим вопросам, — сделал невеселую гримасу Кацман. — В каждой бочке затычка. Прибыл убедиться лично…
— Убедился? — мне не то, чтобы надо было знать, просто пришлось к слову.
— Сам же видел, — порадовался полковник. — Такой, зелененький. Интересно, до кустов добежал?
На самом деле, спросить я хотел совсем о другом, и Кацман быстро это понял.
— Спрашивай, — так и предложил, понимаешь.
— Гурбашев… Главный же? — уточнил я. — Или нет? Если его свои…
— А вот не факт, что свои, — покачал головой киборг.
Или это барбухайка подпрыгнула на особенно удачном ухабе?
— Очень как-то все… Вовремя, что ли! — продолжил полковник. — И, что характерно, на полчаса раньше нас! — И добавил совсем непонятно: — Каждый раз!
— Сорок минут, так-то, — возразил я зачем-то, после чего решительно замолчал. Минуты на три. Ничего не говорил и Кацман — вроде как, думал.
— Получается, не Гурбаш, — закончил сомневаться киборг, — главный. Или у них там маленькая внутренняя война, или это с самого начала был не южанин.