— В одном, — покачал головой Гвоздь. — Но да. А там…
Надо пояснить.
По причине, лично мне не очень понятной, все жертвы криминальных разборок — именно разборок, а не вульгарных убийств — свозятся казанской братвой в одно и то же место: на самой границе сервитута, у края Самосыровской хтони, растет приметный такой лесочек.
Хорошо растет, даже отлично — потому, что удобрения. Опять же, там часто роют землю — вентиляция, культивация, что там еще положено делать с почвой…
Гвоздю — или, что вернее, его подельникам — повезло. Во время очередной веселой поездочки наткнулись на тело снаги, убитого тем самым, нашим любимым, способом. Нет кистей, дырка в черепе, остатки одежды закапаны черным воском!
— Фьють, — присвистнул я, а сам подумал — слово-то работает, пусть Гвоздь наш — никакой не киргиз…
— Везучий ты, — я встал, обошел стол и крепко пожал снага руку. — И спасибо!
— За что, товарищ босс? — не понял Наиль.
— Как за что? — удивился я. — За бдительность!
Ну так что, считаем за новый расклад — или за часть прежнего?
Дел-то… Дел еще было полно! Начать и кончить!
— Дори! — заорал я изо всех сил: идти в дом за мобилой было откровенно лень, да и ерунда это — звонить по телефону человеку, который от тебя в десяти метрах! Даже когда он кхазад и метров может быть двадцать. — Зубила!
Гном явился почти сразу же.
— Да, босс? — и весь такой внимательный, куда деваться!
— Разгреби, — сказал я, — тут. Еще немного бумаг осталось.
— Да, босс, — немного горестно вздохнул кхазад. — А это… Срочно?
— Как пойдет, — умудренно ответил я, и тут же ретировался, оставив гнома вздыхать и работать.
Знаете, что меня ждало на этот раз?
Ни за что не угадаете. Оказывается… А, догадались? Да, Киргизия, конкретно — земщина Пишпек.
Вернее, здесь земля гор и озер (двух!) называется иначе — какая-то вариация на тему горного Туркестана. Или — я ошибаюсь.
Даже город Фрунзе здесь носит свое дореволюционного название — что неудивительно, о местном Михаиле Васильевиче я то ли не слыхивал, то ли не спрашивал…
Так вот, дело было к ночи. Вернее, к вечеру, но в девять часов в Казни уже темно, и окраины сервитута — не исключение. По вечерам молодежь клана и дорма… Нет, вы удивитесь. Вместо того, чтобы предаваться пьянству и разврату, люди, орки, кхазады, тролли и снага… И еще гоблины, наверное — так вот, вся эта разномастная молодежь делала себе культурный досуг.
Сегодня разожгли большой костер, расселись вокруг и слушали истории… Решил послушать и я — не входя, покамест, в круг света.
Сегодня за рассказчика был…
Помните, я говорил о том, что среди наших, клановых, есть теперь и эльфы? И добавлял еще, что не только дохлые?
Не говорил? Или говорил, но не вам? А, ну и ладно.
— Он — нолдо, — просветил меня тогда Кацман. — Самый настоящий, авалонский. Даже говорит с акцентом, но это пусть, это ничего.
— Понял, — согласился я. — Присмотрим.
— Только в меру, хорошо? — то ли попросил, то ли потребовал полковник. — Не более, чем за всяким новым соклановцем. И клятва!
— Клятву, — кивнул я утвердительно, — Эдвард уже принес. По полному канону, настоящую. Не соврал, не умолчал — и без всяких эльфийских смыслов, вторых с третьими.
— Как понял? — удивился киборг. — Или…
— Дамир Тагирович… — укоризненно потянул я.
— А, конечно! — Кацман сделал лицо «был бы в этом смысл, дал бы себе дланью по челу». — Гил-Гэлад!
И вот охота серьезному, взрослому человеку, настоящему полковнику, постоянно строить из себя дурака? Наверное это он для того, чтобы не шибко выделяться — на общем-то фоне, мда…
— Пишпек разве земство? — удивился молодой кхазад.
Нет, он не Дори, он другой. Еще неведомый: я пока не знал, как зовут кандидата на вступление в клан.
Почему кандидата?
Для начала, потому, что всякого нового участника в Желтую Гору принимаю я сам. Глава! И никаких больше приемов пачками — с троллями пробовали, так себе вышло. До сих пор разгребаем, и будем еще долго.
Потом — время вечер. Девять уже, а у нас, например, правила: начиная с половины двадцать первого на клановой территории остаются или члены клана, или кандидаты, или пленные.
Пленный у нас сбежал, про членство мы уже выяснили. Остается — кандидат.
— Пишпек… Земство. Но немного странное, — ответил парню Эдвард. — Например, там есть аэропорт, прямо в черте.
— Зачем земству аэропорт? — удивился кто-то.
— Затем, что это единственное в державе земство, граничащее только с юридиками, — пояснил эльф. — Причем — со всех сторон. Если ты владетель, ну, хоть какой-нибудь — и пропустят, и проедешь. Или государев человек… Простолюдин же выходит за границы земства — и, считай, все. Кругом баи, а ты теперь батрак! По полному чину батрак, в ошейнике…