Старик Зайнуллин явился на третий день. Я такого не ожидал: думал, что для призыва нужен некрос… То есть — шаман.
— Тут место его силы, — я и спросить не успел, а этот уже ответил. Мысли читает, что ли… — Начальника. Друга твоего.
Я осознал и попытался проникнуться. Получилось так себе.
— Смотри, чего, — продолжил призрак. — Ты вот нынче белый. Знаешь же, отчего?
— Еще бы не знать, — озлился я. — Ты давай без этих вот…
— Умнеешь. Становишься… Почти адекватным! — Ну вот, пошли оценочные категории. И от кого!
— Можно подробнее? — прошу. — В натуре, интересно: что откуда растет!
— Давай так, — предлагает. — Я тебе, скажем, закину крючок. За леску потянешь позже — хоть Ваню своего расспроси, знает куда больше, чем кажется…
— Уж понял, — глупо спорить с явным.
— Тут другое, интереснее, — посулил старик Зайнуллин, — только не перебивай.
Где-то я такое уже слышал… Или не я?
— Из урук-хай не вышло — пока — ни одного легендарного героя. Знаешь, почему?
— Ну, у нас же был… — начал я и тут же осекся. Ненавижу, когда кто-то старый и прозрачный прав! — Нет, не знаю.
— Героизм завязан на организм, — мертвецки нудно, но пока терпимо. — У всех разумных рас, и урук-хай — тоже. Там сложно… Веришь?
— Верю, — отвечаю. — Слушаю же.
— Серотонин… Слышал? Хоть что-нибудь? — призрак растворился в воздухе — для того, чтобы сгуститься ближе, уже над диваном.
— Понятное дело. Глаза смотрят, уши слушают, нос — чует. Ну, если запах. Дальше не знаю. — На самом деле, что-то еще точно было, но вспоминать оказалось лень.
— Жертвы школьного курса, — посетовал старик в пустоту. — Придется пояснять… Правильно оно называется вот как: пять-гидрокситриптамин…
Слово мне не понравилось: злое и обидное. К тому же — знакомое, хоть и смутно.
— В случае, когда речь о нормальной расе, — призрак присмотрелся: типа, не обидно ли?
— Я черный урук, мы ненормальные, — догадался я, к чему тот клонит. — На правду, типа, не обижаются.
— В случае с урук-хай… Вместо пятерки — семерка. Изомер.
— И чего это? — удивился я. — Пятерка, семерка, разница — два!
— Это очень непростое «два», — старик Зайнуллин сгустился, бросил просвечивать насквозь, и стал совсем похож на моего учителя. Не какого-то одного, а на всех, типа, скопом. — Представь себе…
Захотелось врезать по призрачной роже: ты выражала сомнение. «Не поймет же», вот какое.
— Серотонин — это еще и запас, — поясняет. — Энергии, которой колдуют, чтобы ты понимал.
— Мана, — тут я не совсем болван. Учился же!
— Не совсем мана, а… Средство ее получения. — Старик говорил нудно… Бывший препод! — Чем выше изомер серотонина, тем сильнее магическая энергия!
— То есть, — мыслю, значит — существую, — сильные маги, у которых маны завались и залейся… Тоже типа меня? А почему тогда…
— Линейкой бы, да по ушам! — разъярился призрак учителя. — Все равно ты ими не пользуешься… Чем слушал? Не «больше маны», а «сильнее энергия».
— Вот щас я вообще не понимаю, — некоторым оборзевшим нектротам и я бы врезал. Только не умею — тут Ваня нужен.
— Каждый разумный подключен к эгрегору, — призрак глянул на меня с намеком. — Даже самый тупой разумный, неспособный понять простой гимназической лекции.
— Эгрегор знаю, — это я, типа, блеснул. — Читал.
— Так вот, — успокоился старик Зайнуллин, — чтобы колдовать, организм как бы пробивает стенку эгрегора, и, что характерно, может это делать в обе стороны. Прямой пробой, обратный…
Как получается-то, в целом:
Сначала маг творит прямой пробой в эгрегор. Для этого нужна мана, та получается из серотонина.
Когда пробой готов, маг передает требование — вроде заявки на заклинание. Пройдя сквозь барьер и напитавшись маной, требование становится действием… Потом уже эгрегор выпускает то наружу.
Если у кого-то установился пробой — без закрепления — то это пустоцвет. Колдует так себе, силы, считай, нет.
Если установленный пробой закрепился, то это уже цельный маг.
— Это, типа, первая и вторая инициация? — перебиваю, типа, наставника. Умничать — так до упора!
— Типа, — устало соглашается призрак. — Ты, например, колдовать не умеешь. Как и всякий урук-хай — кроме резчиков… Только там не совсем магия, там все чуть иначе.
— Ага, не колдую. Пробоя нет? — интересуюсь. — Или так себе?
— Не то, чтобы совсем… Но да. Прямой пробой — так себе. Вот если обратный… Понятно?
— Полностью, — вру, но кто это заметит? Доскажет же, а я подожду. — Пробой слабый, магии мало и не для всех, — ничего сложного.