— То есть, — не понял белый урук. Кажется, он только сейчас догадался о том, что мелкую орчанку должны хоть как-то, но называть — не только «эй, ты!», но и…
— Имя, братан! Имя!
Глава 27
Теперь я видел чуть более всё, чем до этого момента.
«Черный (белый) урук, которому стыдно (или нет)».
— А нет у нее имени, — ответил Зая Зая, чуть подумав. — И не было никогда.
— Чего так? — удивился Глава клана в моем лице.
В самом деле, непорядок же! Ребенок — да не просто, но юная атаманша, держащая в мелком кулачке всю детско-юношескую вольницу клана… И нет своего имени! Так нельзя, мало того — прямо не положено.
— Могу пояснить, — предложил эльф. — Педагогика. Мой профиль.
— Будь любезен, — согласился я.
— Едва двенадцать, — кивнул нолдо. — Вернее, точно двенадцать, но очень недавно. Отец ее… Вы ведь были знакомы?
— Ну да, — не стал я спорить. — Гартуг. Погиб он — недавно, еще до твоего появления в клане.
— Тогда все еще проще, — да что за привычка такая, все время кивать? — Я-то думал, просто безотцовщина, ну, или непризнанщина. Бастард, то есть, — догадался до чего-то эльф.
— Имя дает отец, — пояснил будто проснувшийся Зая Зая. — После того, как ребенку стукнет двенадцать. День несовершеннолетия! Гартуг просто не успел.
— И как вы все детство, без имен-то? — поразился я. Нет, что-то такое я предполагал и раньше, но чтобы прямо знать…
— Этническая специфика, — пожал плечами белый урук. — Власть традиции, сила привычки, норма де-факто. Технически, имя есть, даже несколько — но это все детские прозвища, почти клички.
Я уже говорил, что таким — умным, рассудительным, образованным — Зая Зая мне нравится куда больше, чем он же, но в амплуа уличного пацана. Хорошо, что все собравшиеся уже знают орка с лучшей стороны, и тому можно не придуриваться!
Еще я понял, что во всей этой истории с девочкой и именем мне не дают покоя два вопроса, только я пока не знал, каких именно.
— Предлагаю вызвать ребенка, — предложил педагог, — и расспросить. Может, отец упоминал имя? Просто не успел наречь?
— Здрасьте, — поздоровалась уручка. — Дядя товарищ босс, другие товарищи!
— Подойди, — потребовал я. — Сядь. Вот стул.
Ребенок взобралась на стул целиком: ноги до пола доставали с трудом.
— Дело есть, — продолжил Глава в моем лице. — Догадайся, какое!
— Полож… Мороженое? — сверкнула глазами девочка. — Как договаривались?
— Ага, — согласился я. — По сорок пять порций на брата… И сестру. Хранится в отдельном морозильнике при столовой, выдается по одной порции в день — каждому, после ужина. По списку.
— Всего получается восемь сотен мороженого, — важно кивнула мелкая добытчица. — Все верно!
— Не сходится, — вскинулся гном Дори, — твоя арифметика! Двадцать четыре на тридцать — это сколько будет?
— Разница, — девочка посмотрела на кхазада взглядом, исполненным ледяного какого-то спокойствия, — это пожертвование в фонд клана. Вверенная мне группа…
— Так, мелочь, — перебил я. — Нормально говори. Канцелярщина вся эта… Рано тебе еще. Успеешь.
— Не, а чо, — сразу послушалась уручка. — Мы же не без понятия! Это босяцкий подгон, в натуре! Клан к нам с уважением, и мы к клану — тоже. Положняк!
— Подозреваю, — мягко, но решительно вклинился эльфийский педагог, — что наша юная соратница считает возможным иногда угощать мороженным тех, кто отличился. Лишних порций нет, есть особый фонд!
— А я чо сказала? — девочка приняла независимый вид. — Фонд, в натуре!
— Хорошо, решил я. — От лица клана — спасибо. Но у нас есть еще один нерешенный вопрос.
Видели, как некоторые дети умеют быстро менять выражение лица? Вот эта — так же: сначала обрадовалась, потом напряглась — и все это одним мимическим движением.
Орки, так-то, отличные актеры. Всесоюзная премия «Роль года» — знаете? Хотя откуда вам…
Так вот, главный режиссер Союза, Оскар Луисович Майер, каждый год вручает по десятку премий «за лучшую актерскую игру». Три или четыре — стабильно, орочьи! Взять, к примеру, Куяным Тычканову… Эх, где она теперь?
В этом мире, как оказалось, орки не сильно уступают своим прототипам в версии, мне привычной.
— Вопрос такой. Как тебя — чаще всего — называл отец?
— Имя, да? — догадалась уручка. — Время пришло? Прощай, детство?