Орк задумался: обвел нехорошим взглядом кхазадов. Те немного занервничали, но на местах остались.
Знаю такую его повадку — и ведь ничего плохого в виду не имеет! Просто рожа больно зверская: как рот ни открой, получается злобный оскал.
— На татарском что значит? — спросил орк, подумав.
Надо же, а я и забыл, что уруки этого мира — не тюрки…
— «Долгожительница», — ответил я. — Это с арабского, вроде. Подумал, что не помешает. В смысле, почти заклятье — на «долго и счастливо». При ее-то этнической привычке лезть всюду, где не просят!
— «Долго и счастливо», — усомнился орк, — это вроде про замуж?
— И мужа ей найдем! — согласился я. — Лично сам займусь, как в возраст войдет. Приемная дочь главы клана… От женихов еще отбиваться станем!
— Ей двенадцать, — напомнил белый урук. — Четыре года ждать, например. Чтобы не только по обычаю, но и по закону.
Зая Зая снова задумался — хорошая привычка, между прочим!
Тоже, что ли, начать сначала думать, и уже потом говорить? Имя-то я выдумал от балды, первое, что в голову пришло, чтобы звучало местно и начиналось на выпрошенную девочкой букву… Хорошо хоть, знаний хватает, ну и язык подвешен — обосную чего хошь.
— Хорошее имя, — был вердикт. — Даже отличное. Не очень орочье, но кого это тут, в Казни, напряжет…
— Ну да, — согласился я. — Тролль Йотунин не напрягает. Киборг и аристократ Кацман-Куркачевский не напрягает. Даже орк с персидским именем Зая Зая и вовсе без фамилии — тоже, а уручка Альфия, значит, напряжет?
— Вот и я говорю, — согласился мой друг, — отличное имя.
Я посмотрел на гномов.
— Ладно, — сказал, — уважаемые. Сегодня мы по воде уже не поговорим, сами видите, что творится. Давайте на завтра, на семь вечера, как из сервитута вернусь.
— Добро, на завтра. Тогда мы пошли, — за всех ответил не Дори, а как бы бригадир инженеров, если так вообще бывает. Я знал, что его зовут Сигги, Сигизмунд Вассерштайн… Водяной камень, очень в тему фамилия! Впрочем, у гномов, кажется, иначе и не бывает!
— Вот еще что, — я решил немного загрузить кхазадов работой — чтобы не было лишних мыслей и всякого такого. — Рассчитайте мне к завтрему — примерно — снабжение водой… Пусть будет восемь сотен человек. И еще столько же, на всякий случай, — я поднял палец к потолку: — А ну, как производство?
Гномы разошлись, оставив нас с моим братаном вдвоем.
— Я чего подумал, — улыбнулся урук. — Откуда берутся легенды…
— Какие, — не понял я, — легенды?
— Ну, — продолжил Зая Зая мысль. — О полукровках. Смеси кого попало с кем получится. Дочь — орчанка, папа — тролль… Лет через сто никого не будет волновать, что приемная.
— Типа того, — согласился я.
Сам же подумал вот о чем.
Помните историю с дюжиной волосатых парней, похожих на меня лицом? Ну, та моя задумка, в этом мире вполне выполнимая?
История эта так-то началась!
Глава 28
Сервитут — не то место, где я хотел бы жить. Ходить по этим улицам, смотреть в эти лица, лезть в глупые драки.
Нет, не так.
Я не хочу жить в нынешней Казани — как бы ее ни называли местные. Очень уж она из себя… Хмурая, злая, никакая. Тускло, сурово, насмерть.
С другой стороны, я понимал: мне еще повезло. Ваня Йотунин мог жить не в сервитуте, не иметь жилья, средств и друзей.
Даже хуже: пржесидлел бы я в какого-нибудь крепостного крестьянина дальней юридики: без магии и гражданских прав, зато с кучей обязанностей и ошейником на шее… Ничего хорошего, о дивный новый мир!
Тем же, кто другой жизни не знал, улицы сервитута казались нормальным местом для жизни. Тем, но не мне.
От той Казни, которую видел сейчас, и даже Казани, которую помнил по старой части прошлой жизни, хотелось сбежать — я так и поступил, переехав жить в пригород… Или как будет правильно? Присервитутье? Сюда, короче. В мной же построенный дормиторий «Сон Ильича».
Казань нашла меня сама: не как скопление домов, расставленных вдоль улиц, но — отношение, поведение, претензии.
— Разговор есть, глава.
Этого тролля я видел — он пришел вместе со всеми остальными. Здоровенный такой мохнатый бугай, на голову меня выше. Приветствовал, как и все прочие, и ничего больше не сказал. Смотрел, однако, с вызовом — я сразу понял, что будут проблемы.
Ну, вот они. Пришли. Пришел. Как квинтэссенция Казани — еще и пришла.
— Они все, — показал тролль себе за спину, — ссут. Старейшины тебя откровенно боятся. Шаманы, однако, уважают — непонятно, за что. Кто помельче и послабее — просто не хотят связываться. Поэтому я.