Она неуверенно повернулась к Андрею, боясь упустить из поля зрения двери. Тот выглядел искренне обеспокоенным, хмурясь. Протянул руку, точно собирался погладить, но вспомнил, что не в состоянии. Он был единственным, кто мог ответить на вопросы. Единственным, кто оставался у нее в целой вселенной.
— Что профессор хотел сделать со мной? — Тихо спросила она.
И теперь уже товарищ по несчастью виновато опустил взгляд. Почесал загривок, собираясь с мыслями, а может с духом:
— Прости, Люсь… Мне, конечно, не следует тебе этого говорить, но и скрывать после того, что мы с тобой пережили вместе, будет нечестно, — Андрей набрал в легкие побольше воздуха, чтобы выдохнуть: — Ты должна была стать сосудом для разума твари, и криокамера предназначалась для тебя. Я говорил профессору, что это жестоко, а везти инопланетное существо на Землю еще и опасно. Но кто б меня послушал?..
Желудок сжался от страха так, что недавний перекус едва не попросился обратно, и Люсьена прикрыла глаза, пережидая приступ тошноты. Из подсознания вылезла сцена, не иначе блокированная прежде от пережитого страха:
Профессор берет ее за шкирку, сажает на стол, рядом с пультом управления, устанавливая датчики на висках. На длинном приборе, за стеклом, к прыгающей линии прибавляется еще одна, очень быстро начиная двигаться синхронно с первой. Профессор довольно хмыкает, как бывало всегда, когда он оказывался прав. В контейнере, из которого тянутся такие же провода, шевелится что-то огромное, голодное и злое. Люсьена знает это. Просто знает… Она дергается, выворачиваясь из рук профессора и бежит, наступив на треклятую кнопку. Дверь контейнера открывается, и наружу вырываются десятки склизких щупалец, пробивая насквозь тело младшего научного сотрудника. Отшатнувшись от ярости плененного существа, профессор подается назад, толкая сотрудника спиной, и тот падает в открытую криокамеру. Тварь крушит пульт. Позади раздается громкий хлопок, по проводам бегут искры, жгут виски, рождая боль…
— Я думала, он меня любит.
— Ох. Люсьена!
Имя эхом покатилось по коридору, которым она мчалась, куда глаза глядят, но Люсьена не оглянулась и не остановилась. Оказывается — это больно, когда твою веру предают. И сколько бы она ни бежала, легче не становилось.
Неожиданно пол под лапами дрогнул, ушел вниз, потом подпрыгнул вверх, и Люсьена плюхнулась на пузо. Заскользила по наклонной поверхности коридора к техническим отсекам. Было бы даже весело, пожалуй, если бы не было так страшно…
Неужели все их старания напрасны? И конец уже близок. Страшный и до жутиков обидный. А могла бы сейчас, наверное, лететь к Земле в криокамере. Ну… тоже тот еще выбор.
— Люсьена!
Услышав крик, она подняла взгляд, и сердце пропустило удар. Инопланетная тварь, опираясь на часть своих щупалец, выползла из-за поворота, поджидая жертву внизу.
Ну что же все так безвыходно?!
Люсьена пыталась встать на лапы, упиралась ими, надеясь хотя бы задержать движение по наклонной, но какое там…
— Люсьена!..
Между ней и ужасной смертью в утробе твари возникла мерцающая фигура, заслоняя ее спиной, раскинув руки, точно намеревалась обнять тварь. Или удушить. Только что может тут сделать голограмма? Десятки щупалец пробили ее насквозь, нарушив целостность иллюзорной оболочки, и устремились к желанной добыче. Исполненная ужаса, Люсьена подскочила и что было мочи заработала лапами. Бег на месте.
Свет мигнул и загорелся снова. Основание астероида тряхнуло еще раз, и все стихло. Пол станции вернулся в исходное состояние, и Люсьена буквально полетела, точно за спиной выросли крылья.
Где-то на фоне надрывался сигнал, продолжительность которого с каждым разом становилась все короче. Хотелось надеяться, он отсчитывал не время до самоуничтожения станции...
— В центр управления, — велел голос Андрея. — Они стыкуются.
Когда двери закрылись, оставляя тварь по ту сторону герметичной заслонки, Люсьена тяжело перевела дыхание. После сумасшедшего бега грудная клетка буквально разрывалась. Андрей у пульта управления скованно ждал, но все же дал ей немного времени.
— Кнопочку нажать? — Уточнила она, запрыгивая прямо на панель.
— Вон ту, квадратную, — кивнула голограмма на большую кнопку справа.
Ну, справа так справа. Кнопкой больше, кнопкой меньше. Теперь ее не пугали и более сложные задачи.