Бурель нисколько не смутился, оставшись по-деловому собранным.
— Краем уха и, если честно, не совсем понял. Вы боитесь за шию Дорош?
— Не совсем так, — ответила, поёжившись под строгими взорами самых близких мне мужчин. Именно они должны сейчас решить судьбу Даши и её ещё не родившейся сестрёнки.
— Даша не такая, как мы, отец, — решила говорить правду до конца, надоело всё носить внутри. — Она не манауканка в чистом виде и нельзя, чтобы унжирцы узнали об этом.
Отец кивнул, нахмурился.
— Я тебя услышал и понял. Мне нужно подумать.
— Этот закон должен коснуться всех полукровок, — напомнила я отцу.
Ситуация ведь очень серьёзная, а сейчас манаукцы рады любой женщине, способной родить, не считая нужным проверять чистоту генов.
— Мне нужно найти серьёзное оправдание такому запрету. Ведь унжирская кровь даёт немало преимуществ, поэтому многим будет непонятно такое решение, — объяснил мне отец, хотя я и так знала, что легко точно не будет.
— Нужно уже сейчас взять под контроль все смешанные пары. Я займусь этим, — подключился Бурель.
Я даже восхитилась его готовностью взять на себя такую ответственность.
— Да, создай специальный отдел. Надели его правами, только без объяснения истинных целей. Знать бы заранее, не допустил бы подобного. Хорошо, что у Жибора только одна дочь.
Тут я поспешно отвела взор, но заметила, как удивлённо приподнялись брови Гри. Точно! Он был у Дашки в гостях, неужели знает о беременности её матери?
Проницательный отец словно уловил мои мысли.
— Я еще чего-то не знаю? — возмутился он, грозно стукнув по столу кулаком.
— Вообще-то да, — решила ответить я, чтобы Гри не досталось. — У Даши будет сестричка.
— Твою медь, — выплюнул ругательство Кошир. — Надо съездить к Жибору в гости. Ведь знал же, что от сестры Линды ничего хорошего не жди. Вся их семейка одно сплошное разочарование. Хоть Елизавета не подвела.
С этими словами наше маленькое совещание закончилось, но я не переставала думать над словами отца. Даже остановила его спросить.
— Что значит, Елизавета не подвела?
Отец коварно как-то улыбнулся, что мне плохо стало.
— Я столько сил вложил, чтобы её вырастили полной противоположностью матери! Столько усилий, Машенька. Линда будет локти кусать, когда её дочь станет наместником, а не она или Викрам. Не по зубам ей этот пост, как бы она о нём ни мечтала. Я обошёл её. Так что учись, доча, пока я жив. Воспитывай детей своих врагов, и они потом за тебя отомстят.
— Пап, каких врагов? Махтаны же всегда были преданы Новоману.
— Но-но! — пригрозил мне отец строго пальцем. — Новоману, дорогая моя, но не мне.
Я не могла сдвинуться с места, провожала отца просто диким взглядом и испугалась, когда Гри обнял меня, притягивая к себе.
— Не берите в голову, янара. Ваш отец воспитанник своей матери. А шиямата всегда использовала этот приём.
— Я не понимаю, почему отец считает Линду своим врагом, она же лучшая подруга мамы.
— Насколько я понял, их противостояние длится не один десяток лет. Шия Махтан удивительно сильный противник, равный самой шиямате и даже превосходящий её. Вашему отцу она нравится, потому что есть с кем играть партию, только и всего. Он не ненавидит её, скорее уважает.
Объяснение Буреля немного успокоило. Я ведь прекрасно знакома с семьёй Лизы, поэтому удивительно и неприятно было слышать подобное от отца. Зато стало легче, иначе как мне смотреть в глаза своей подруге? Вот как?
— Какой сегодня насыщенный день, — выдохнула и тут же пожалела, Бурель сразу поволок упирающуюся меня в релакс-комнату уговаривать сделать мне массаж.
Чия, долго следовавший за нами, не выдержал и предложил помочь мне избавиться от надоедливого дворецкого, на что я рассмеялась. Ну хоть кто-то ещё на моей стороне. Это радовало. Заверив телохранителя, что всё хорошо, я смело шагнула в объятия Гри. Массаж он делал мастерски, поэтому и не пожалела, что согласилась. Да и приятные эротические дополнения пикантностью скрасили сеанс.
А ночью у меня появилась возможность поиграть льдом. Весьма увлекательное занятие. Прозрачные кубики так быстро таяли, оставляя на белоснежной коже свои слёзы, что невольно потянуло их слизывать, чем раззадорила Гри на эксперименты, к которым я не была готова.
Меня попросили закрыть глаза и отдаться на волю настоящего мастера соблазнения. Я честно не подглядывала. Всё шло вроде бы по плану, пока я не почувствовала лёгкий обжигающий холод на своей шее. Гри, словно художник, рисовал льдом картину моего тела, выводил круги, описывая груди. Очень сильные эмоции вызывал лёд в сочетании с горячими губами любовника. Томительно волнующе, когда он спустился к животу, тревожно и будоражаще, когда лёд коснулся клитора. А вот когда Гри запихнул кубик мне в лоно, я совсем сорвалась, протестуя и изнемогая от невероятных ощущений. Любимый прижимал меня своим телом, не позволяя вытащить лёд, целовал, тихо посмеиваясь, а я извивалась, постанывая, чуть не хныча. Холод пробирал так сильно, но всё закончилось горячим и страстным соитием. Гри не считал нужным сдерживаться, брал меня яростно, утягивая за собой на волнах наслаждения.