Оргазм накрыл такой силы, что я, кажется, на несколько часов просто отключилась от реальности. Моё сознание плавало в розовой сладкой мути. Само тело била мелкая дрожь. Гри укутывал в тёплое одеяло и убаюкивал, шепча, что я стону как сладкоголосая унжирка. Нашёл с кем сравнить. Я фыркнула, приходя в себя.
— Вам понравилось, моя янара? — привычно спросил, и я, как и прежде, лишь кивнула, устраиваясь удобнее в его объятиях. Мне нужно подумать о предстоящем вечере, о том, что ответить Гри на его очередную выходку. Много о чём подумать, но лениво. После такого марафона я просто уснула, услышав на грани сознания: «Я люблю тебя, моя сладкая девочка».
Всё же любит. А я его?
Ответ на этот вопрос я искала так долго, что к вечеру чуть с ума не сошла. Не помогали подсказки ни Лизы, ни Даши. Девчонки были категорически против замужества, уверенные, что шиямате положен фаворит, а Гри нужна атмосфера соперничества. Лучше сделать его подопечным и заставить выслужиться до фаворита. Мне вообще эта идея была противна. Поэтому я очень обрадовалась приезду бабушки Оксаны, с которой мы поговорили по душам в беседке в саду.
Я положила голову ей на колени и смотрела, как падает вода в фонтане. Остался час до раута и нужно вернуться к себе, начинать готовиться к вечеру, однако я не спешила покидать это тихое, уединённое место и общество родного человека.
— Я не знаю люблю его или нет. Но выбор надо сделать сегодня.
— Почему именно сегодня? — удивилась бабушка.
Я вздохнула и повторила слова Гри:
— Он считает, что чувства или есть, или нет. Навязываться или принуждать он не хочет. Если я его не люблю, значит, всё — это конец.
— А ты что думаешь? — ласково поглаживая меня по голове, спросила бабуля.
— Я боюсь. Всё слишком быстро. Я не поняла еще ничего. Он мне нравится, но свадьба. Бабушка, разве можно понять любишь или нет за какие-то три дня?
— Разве за три? — усмехнулась та в ответ. — Он уже давно у вас работает. Может, ты сомневаешься в его чувствах? Так я знаю один безотказный способ, чтобы поверить, чисты ли его намерения.
Я поднялась на руках, заинтригованная по самый кончик носа, любопытно стало, аж сил нет.
— Это какой?
Бабушка Оксана рассмеялась своим заливистым смехом. В уголках глаз собрались морщинки. Она покачала головой, довольная моей реакцией и заговорщически прошептала:
— Нужно включить пожарную сигнализацию и посмотреть, побежит ли он первой спасать тебя.
— Пф… — Я расстроенно легла на её колени. — Этот способ мне не подходит, бабуль. Я же янара, меня спасать побегут все.
— Ах да! Что-то я не подумала. Но всё же. Вот вдруг пожар, ты бы в первую очередь за кого испугалась?
Я вновь поднялась на руках и поцеловала бархатистую морщинистую щёку. Старость многих не красила, но бабушка Оксана не стеснялась своего возраста, смело смотрела старости в лицо, прихорашиваясь перед зеркалом.
— За тебя, бабуля. Ты же землянка. Маму папа спасёт, значит, ты погибнешь первая. Поэтому и спасать я буду тебя.
Бабушка совсем развеселилась, потрепала по меня по волосам, и я положила голову на её колени, чувствуя мягкость её немолодой руки на своём плече.
— Да ну вас, манаукцев, — проворчала она, явно продолжая улыбаться. — Всё у вас не как у людей. Но спасибо, что спасёшь меня первой.
Я чуть подумала и ответила.
— Знаешь, я боюсь, что мы расстанемся с Гри. До жути боюсь. С утра думаю о том, что вот развела нас судьба и больно в груди. Никогда так не реагировала на других. Расстались и расстались, так надо. Но с Гри я хочу провести много дней вместе, чтобы хотя бы понять любовь ли это.
— Тогда выходи за него замуж, — наставительно сделала заключение бабушка.
Как же ей просто решать со стороны, а я вот вся в сомнении.
— А вдруг не любовь, — тихо спросила, боясь даже представить, как могла бы ранить Буреля своей бессердечностью.
— И что ты теряешь? Есть другой на примете?
Задумавшись над вопросом бабушки, мотнула головой.