В дверь постучали. Гри обернулся, прислушиваясь к разговорам посетителей кафе, куда он зашёл преобразиться. Специфический запах санузла, тёмная подсветка комнаты, чёрные пластины на стенах, всё это как нельзя лучше подчёркивало настроение Гри. Шиямата его обидела своим поступком, своей дерзкой выходкой. Решила найти ему замену для внучки, перестала доверять. Ну что же, она сама сделала свой выбор, теперь ход за Гри.
Политика дело такое, хочешь выиграть, перехитрить оппонента, никому не доверяй и не поворачивайся спиной к тем, кого считаешь союзником. Всему этому он обучит Марию. Он станет тем, кто проведёт её по этому шаткому мосту до самого трона и будет охранять её до самой смерти. А телохранителю придётся довольствоваться малым и рук не распускать, иначе лишится всего.
Убрав капсулу в карман, Гри ещё больше взбил чёлку, придавая ей вид разорённого гнезда, молодея на глазах. Девочка хочет повеселиться, и он ей это позволит. Любая прихоть за поцелуй прекрасной янары. И сегодня он точно получит главный приз вечера. Самодовольно усмехнувшись отражению, Бурель поспешил покинуть санузел. Время, отведённое Марией, у него закончилось минуту назад, а еще нужно найти молодёжный прикид, чтобы быть на одной волне с любимой.
Стемп
Шагая рядом с Марией, Мартан оглядывался через плечо, ожидая возвращения Буреля. Даже агенты спецслужб уже не так напрягали, как он. Не отпускало чувство совершённой катастрофической ошибки. Как будто переступил черту невозврата. Ощущение, что останься они на Новомане, всё было бы как прежде, а теперь впереди лишь неизвестность и опасность, которая вошла в двери, открытые им самим. Поправив пиджак, Стемп оглядел Марию, успокаиваясь. Янара золотой звёздочкой радостно улыбалась, общаясь в шией Махтан. Их компания легко лавировала среди плотной толпы, выискивая зазывную вывеску какого-нибудь клуба, где можно потанцевать. Подошёл бы любой, время на исходе. Здравомыслие янару не подвело. Она понимала, что нужно вернуться до рассвета, лишь тогда их вылазка может остаться детской забавой.
Чувство ответственности взывало самому рассказать всё наместнику, потому что так будет правильнее. Он возьмёт всю вину на себя, понесёт наказание, но доложит своему непосредственному начальнику, янарату, что подверг его дочь опасности. Мартан не был глупцом и прекрасно понимал, что охрана янаре нужна из-за её положения и статуса. Поэтому и нельзя ей покидать планету, но держать молодую, здоровую и общительную девушку взаперти ужасно. Пусть его уволят за эту выходку, но преданность наместнику никуда не денется, как и любовь к Марии.
— Вот там, вроде приличное заведение! — воскликнула Елизавета, указывая рукой на полукруглые открытые двери, украшенные вывеской «Бар». Из него выходила и входила бесконечная толпа, грохотала музыка, вместе с клубами пара, переливающегося от неонового света радужными оттенками.
— Слишком многолюдно, — возразил Эсам, а Стемп и Остан дружно вздохнули, чуть не синхронно закатив глаза. Ну кто его просил открывать рот? Лимайн словно специально дразнил свой объект охраны, и та по закону жанра упрямо стала настаивать, что именно туда и надо!
— Давайте зайдём, — предложила Мария, но почему-то не спешила первой ворваться в гущу толпы. Наоборот, медлила, и Стемп оказался как раз за её спиной, чуть придерживая за талию, внимательно вглядываясь в чернильный мрак танцевального клуба.
— Тут здорово! — воскликнула Лиза, и, ухватив Марию за руку, поволокла её и Дарью на танцпол.
Телохранители переглянулись, но решительно устремились за девушками, которые заняли место возле небольшой тумбы с голограммой извивающейся на шесте полуголой унжирки, показывающей акробатические упражнения невероятной сложности.
Стемп, оглушённый битами музыки, пытался прикрыть собой Марию. Кроме «бумс-бумс» долго не мог ничего расслышать, пока слух не привык. Хаос вокруг, наконец, стал обретать упорядоченность и стройные очертания. Мартан мог с лёгкостью различать лица, определять расы, отличать роботов от живых индивидов, хотя все казались разноцветными из-за неоновой светомузыки. А девушки слаженно и быстро влились в этот вихрь вечного праздника, кружились в танце, виляя бёдрами, весело смеясь.