Глава 7
Гри
Белые лёгкие облака проплывали по голубому небу, гонимые ветром на юг. Тёплая погода обещала к полудню разрастись в зной. Лето в столице Яшаме редко мучило своих жителей пеклом. Обычно температура воздуха прогревалась в среднем до тридцати. Нырнув в кристально чистую воду открытого бассейна, Гри смотрел на ровные синие плиты, уложенные на дне, но мыслями был рядом с янарой. Вчерашний день принёс очень много милых моментов. Манипуляции по привязке новоманской красотки давали свои плоды. Многие заметили странное поведение Марии, тем приятнее, что причина была именно в нём, в Буреле. Ему нравилось играть с ней, заодно мстить зарвавшемуся телохранителю. Наместник здорово отчитал того за прогул смены, не помогло даже заступничество начальника охраны. В конце концов, не склад овощной охраняет, а самое драгоценное, что вообще существует в Галактике, янару!
Вызов на поединок так и не последовал, хотя Гри надеялся, что Мартан не стерпит, но, видимо, тот понял, с кем решил тягаться, и дорогу Бурелю лучше не переходить. Мария не для таких, как Мартан. Он просто не создан для неё.
Доплыв до края бассейна, Гри легко поднялся на руках на бортик, а затем выбрался полностью. Вода ласковым потоком облизала его тело, стекая вниз, оставляя мокрые следы. Бурель взял полотенце с лежака и, стряхнув с волос воду, энергично стал вытирать их. Забавно было бы, если бы Мария пришла сюда, но для неё слишком рано. В шесть милая малышка ещё спит, укутанная в розовое одеяло. Облизав губы, Гри вспоминал их поцелуй, согревая своё сердце драгоценными минутами счастья. Девушка оказалась сладкой, даже слаще, чем он себе представлял, и чувственная, не как шиянарки. Это открытие поразило сильнее, чем сам факт поцелуя. Мария отзывалась в его руках, трепетала, и он чувствовал власть над ней. Запредельно запретное наслаждение. Мужчина не должен властвовать над женщиной, он должен быть ведомым, исполнительным. Но это на Шиянаре, не здесь.
В своей новой жизни на Новомане альбинос многое открывал для себя, порой поражаясь и даже пугаясь. Здесь мужчины могли указывать женщине, и она слушалась. Здесь, как в зазеркалье, роли менялись и… Бурель запрещал себе думать об этом. Настанет день, когда ему придётся вернуться в ту прошлую жизнь, оставив здесь все новые знания. Безысходность пропитывала его существование день за днём. Он знал своё предназначение, но влюблялся в эту свободную жизнь в резиденции. Он видел, как на него смотрел наместник, словно ждал от него чего-то. Он никогда не разговаривал с ним о шиямате после того как принял присягу. Верность семье наместника стала смыслом жизни для Гри, но только лишь потому, что Мария должна стать следующей шияматой. Пусть наместник и дал дочери иллюзию выбора. Ничего не изменить.
Тяжело вздохнув, Бурель накинул полотенце на шею и направился в раздевалку. Хотелось бы ему хоть что-то изменить в судьбе Марии, ведь он знал, какая жизнь ей предстоит на Шиянаре. И он готов служить ей до самой смерти, оберегать, подсказывать, но не дать избежать участи шияматы, потому что от хрупкой новоманской красавицы зависели судьбы миллионов подданных.
Гри в течение дня любовался янарой издали, лишь в обед позволил себе присутствовать в столовой. Он видел, как нервничала Мария, чувствуя его взгляд. Когда же она получила сообщение, и взгляд Буреля зацепился за золотое пятно на чёрном фоне, то напрягся. Ведь он проследил, чтобы не было ни одного снимка со станции. Он быстро ретировался из столовой в кабинет охраны, радуясь, что телохранители стояли в коридоре и не знали что произошло. Приказав начальнику охраны показать последнее сообщение, пришедшее на коммуникатор янары, выпроводил из комнаты наблюдения всех, чтобы в одиночестве на пару минут выпасть из реальности. То, что он увидел, было чудовищно притягательным, младшая Дорош поразительно умела рисовать изнанку бытия. Хрупкая роза, убегающая от тянувшихся к ней рук с длинными, костлявыми пальцами. Гри посмотрел на свои, усмехнулся. Шиямата часто говорила, что у Буреля пальцы аристократа, прямые, точёные. Он всегда следил за ними, зная, как женщины придирчивы к внешнему виду своих подопечных. Он должен быть безупречным во всём, чтобы соответствовать янаре. И даже на картине Дорош он казался себе дьявольски красивым.
Удалив все записи, Бурель вышел из комнаты наблюдения очень задумчивым. Впервые он подумывал купить картину, вот только куда её такую повесить? В спальню?
Стемп
Горечь поражения за сутки притупилась, но выволочку, что устроил ему начальник, Мартан перенёс с трудом. Стыд оглушил его, когда он понял, что с ним сделал дворецкий. Стемп считал себя быстрым, но Бурель доказал обратное. Всего один размытый шаг, и острая игла с наконечником из манны проткнула практически неуязвимую кожу. Доза снотворного свалила его сразу, мир перед глазами померк. Осознание, что дворецкий всегда притворялся, пугало до дрожи. Даже поединок уже не казался панацеей для поднятия духа. Мартан привык жить среди свободных шиянарцев, освобождённых самим наместником и первой волной прибывших на Новоман. Бурель же всего пару лет как считался свободным, всю жизнь до этого провёл на Шиянаре, и что там с ним делали, чему обучали вообще под грифом «Совершенно секретно». Такие, как Бурель, особенные даже среди своих. Теперь Стемп на себе это испытал, но не струсил, просто затаился, чтобы подумать.