— Ну и как вы собрались ими воспользоваться? Попросите его лечь, а сами руки пристегнёте к изголовью? Думаете, он добровольно ляжет? — насмешливо так спросил, что я растерялась.
— Почему бы и не ляжет, если я попрошу.
— Попросить придётся очень сексуально с намёком на невообразимое удовольствие, — прошептал Гри, — силой точно у вас ничего не получится.
— П-п-почему? — опять смущённо возмутилась, не сопротивляясь, ощущая через ткань пеньюара, как ласково скользят большие пальцы дворецкого, делая мне очень приятно. — Мы же сильнее землян.
— Господин Круифф имеет навыки ближнего боя, и он не манаукец, ему не зазорно поднять руку на женщину.
Очередная правда, в которую меня макнули носом. Твою медь! Я ведь и не подумала, что после драки соблазнять как-то уж совсем неуместно получится. Хотя если зажечь палочки, то нонарские благовония сделают своё коварное дело.
Размышляя об этом, я опиралась о грудь дворецкого руками, сжимая в кулаках наручники, и млела от умопомрачительных волн наслаждения, омывающих тело вдоль позвоночника. Что я творю? Я же откровенно таяла в руках Буреля и ничего с этим поделать не могла.
— Попросите, — шепнул он, кивнув на кровать.
И я выдохнула:
— Ляг.
Просто приказ, но какой эффект. Так странно завораживающе наблюдать как такой опасный и хищный мужчина снимал с себя пиджак и медленно расстёгивал рубашку. Мои щёки опалило жаром, я прикусила губу, чтобы скрыть своё смущение, и приказала себе не отводить глаза, как невинная скромница. Я должна научиться соблазнению, и Гри показывал мне как это сделать. Не думаю, что я его вообще сейчас интересовала как женщина. Просто учёба, те же танцы. Вот только для сальсы Гри не обнажался до пояса! Ах, какое у него изумительно сексапильное тело! Я в бассейне, оказывается, его толком и не разглядела. Мышцы перекатывались под белоснежной кожей, на плечах бугрились как тугие канаты, натягивались. Дворецкий лёг, закинув руки над головой, показывая свою готовность, я вся дрожала, нервно облизывая пересохшие губы. Его грудь не была покрыта порослью, а блестела глянцем, словно покрытая маслом. И даже чистые подмышки казались сущим искушением и произведением искусства.
Посмотрела на наручники в своих руках, вспоминая инструктаж Эсама. Нажала дрожащим пальчиком кнопочку, железные браслеты щёлкнули, раскрываясь. Я, приподнимая халат, подползла к изголовью, пристегнула Гри за одну руку, затем потянулась к другой.
— Ниже нагнитесь, — приказал дворецкий, а я испуганно вылупилась на него, распростёртого подо мной.
— Куда ниже? — шёпотом спросила, замерла, так и не дотянувшись до второй руки.
— Ниже нагнитесь, чтобы ваши груди коснулись моего лица, так сексуальнее, — объяснил он, а я попыталась исполнить, но получилось так себе. Неудобно и выгибаться, как кошка, и тянуться к запястью, чтобы застегнуть наручники, зато когда браслет защёлкнулся, вскрикнула — Бурель обжёг своим дыханием ложбинку между грудей.
— Эй, вы что делаете? — возмутилась, укутываясь в полы халата.
— Я случайно, — неправдоподобно заверил меня дворецкий и вновь начал раздавать указания: — Чтобы возбудить мужчину, не обязательно действовать решительно, можете прежде скромно поводить рукой по его груди, погладить везде где хочется, разговаривая с ним о том, что хотели бы с ним сделать.
Сомнительно. Но рука сама потянулась к мужчине, и я с нескрываемым удовольствием трогала твёрдую грудную клетку Буреля. Безупречно! Он каждое утро проводил в тренажёрном зале, потом бассейн. Спорт для него всегда важный пункт расписания дня. Это я ленивая, а он следил за собой. Эх.
— Что бы вы хотели с ним сделать? — тихо спросил Гри, я же задумалась, при этом смотрела на безупречную белую кожу и водила по ней пальчиками. Что бы я хотела сделать с землянином, будь он на месте Гри? Ничего. Вообще ничего.
— Можно взять свечу и полить на него воск, — услышала я подсказку Гри и замерла, удивлённо заморгала.
— Зачем? — удивилась, представив подобное.
Земляне же хрупкие, ему же, наверное, больно было бы.
— Некоторые испытывают от подобного особенное удовольствие, — заявил дворецкий, а я уточнила.
— Это вы про себя?
— Нет, мне подобное не по вкусу.
— О-о-о! — протянула и попыталась выудить побольше информации. — И что же нравится лично вам?
— Поцелуи, — заявил наглец, соблазнительно улыбаясь и сверкая самодовольно глазами. — У меня очень чувствительные мочки уха. Заводит ещё, когда ласково, как вы сейчас, гладят, только чуть ниже.