Резко перекатившись в сторону, Солдат схватился за ножку стола и швырнул его в окно, подперев табуретом, так у снайпера больше не было обзора на половину комнаты и входную дверь. Вот нос и сыграл с ним злую шутку, от запаха могло казаться, что ему разъедает мозг, глаза слезились, унюхать или разглядеть что-либо он практически не мог, зато слышал по-прежнему. На ощупь нашарил пару разнокалиберных пистолетов Старка и гранату, сунул один за пояс, другой в зубы, Дворжак кашлял и хрюкал на полу, Старк хрипел на кровати, и на него опять напал приступ. Осталось надеяться только на то, что этот газ не взрывоопасен. Шаги были уже на площадке, и больше тянуть было уже нельзя, если эти дебилы ворвутся в квартиру, то шальные пули могли зацепить Старка.
В одну секунду подорвавшись с пола и прыгнув к двери, Зимний с ноги выбивает хлипкую деревяшку с петель и сносит ею же несколько солдат, которые сами собирались проделать тот же трюк. Один из неудачников перелетел через перила и грохнулся вниз с пятого этажа. Правда, надо заметить, его товарищам повезло не больше. Одним ударом живой руки Актив размозжил каску и череп в ней, и, если бы не спешил прописать второму камикадзе билет на инвалидность первой степени, даже удивился бы. А дальше… мир превратился в одно расплывчатое, красное пятно. Зрение вернулось быстрее, чем нюх, но это не имело никакого значения, Зимний Солдат как с цепи сорвался. Цель проста до невозможности — убить всех.
По нему палили из всех стволов, основная масса железа летела мимо, а другая просто срикошетила от драконьей кожи. Это не значит, что Актив не чувствовал боли, отнюдь. Зато в нем хотя бы не было сквозных отверстий. Прыжками он перепрыгивал четыре-шесть ступеней за раз, время от времени используя людей как маты или сани. Идиоты бежали на него, в лоб паля из автоматов, пытаясь окрасить его мозгами лестничные пролеты, а он шел на них танком, прикрывая голову бионикой. После того фиаско с Марией и мордобоя с вампирами эти отряды спецназа казались ему почти курортом. Он с легкостью расшвыривал их, будто они весили не больше плюшевых игрушек. Кого в окно выкинул, кого с лестницы спустил, кого так сбросил, у какого-то дурочка отобрал автомат, уж больно понравился — блестит, и застрелил хозяина и пару его дружков, да и прочих пулями посыпать начал. Но на третьем этаже пришлось остановиться. Запястье сжало раскаленной проволокой, и острое беспокойство разрядом прострелило позвоночник. Он слишком далеко ушел, бросил Старка одного с тем типом, а на крыше где-то еще снайпер ползает, и наверняка не один. Схватив с пояса гранату и дернув чеку, Зимний, не глядя, бросил ее вниз, к толпе новоприбывших бревен, и галопом помчался обратно, прикрывая голову чьим-то сорванным бронижелетом от пуль. Просто как чувствовал. Стоило влететь обратно в квартиру, как в окно, как муравьи, поперли зеленые человечки. Солдат просто-таки с остервенением вскрывал чужие глотки, скручивал тонкие шейки и выламывал хрупкие человеческие ручки, после чего тестировал на любителях острых ощущений закон Ньютона. А когда топот ног по лестнице опять стал громче, достал последнюю гранату и швырнул в открытую дверь. Все, пора было сваливать да поскорее.
— Помогите… помогите… — стонал на полу дед, заваленый пылью, осколками и оборвавшимся карнизом. Перешагнув через него, Актив подхватил с койки мальчишку, пораскинув мозгами, стащил с себя плащ, завернув в него Старка, перекинул тело через плечо и остановился, бегло оглядев квартирку и прикинув ее расположение. Квартира расположена углом, снайпера есть, скорее всего, со всех сторон, отступать по лестнице — не вариант, но с другой стороны есть здание пониже, а угнать левую машину, в принципе, не проблема. Решение принято.
Вытащив, как котенка, Дворжака за шкирку, Актив, игнорируя чужой лепет, грубо потащил его в дальнюю часть квартирки с небольшим круглым окном. Распахнул его пошире, ремень от сумки в зубы и… резко развернулся, выставляя перед собой Якуба. Две пули попали точно в цель, пробили сердце и легкое. Таки сидят ждут, ну ничего, главное только вылезти беспрепятственно.
Мертвое тело грохнулось на пол, а Солдат со своей ношей скрылся под мантией-невидимкой точно в тот момент, когда в квартиру ворвались вооруженные недобитые спецназовцы.
— Обыскать! — рявкнул старший, включив рацию. — Прием. Мы на месте. В квартире труп. Зимнего солдата не обнаружено.
«Это Соколиный глаз, Зимний солдат периметра не покидал», — прозвучал ответ.
— Живых нет, сэр! — крикнул один из вояк.
«Он в квартире», — прозвучавший голос был жестким, твердным, властным. Капитанским. Зрачки Актива сузились от гнева. Он допустил ошибку — надо было добить. В этот же момент произошли еще три вещи.
Висок прострелила острая боль. Тот-который-другой, услышав голос Капитана Америки, едва не прорвался наружу, из-за чего мир перед глазами Актива на мгновение затуманился, и пальцы бионики, удерживающие карниз, расслабились. Другая рука, удерживающая мальчишку Старка, тоже, и они вместе уже начали было падать… Этой миллисекунды хватило, чтобы боль от нарушения Непреложного Обета, подобно шоковой терапии, вернула Актива в сознание.
Скрываясь от военных Солдат, после того как пожертвовал патологоанатомом, чтобы проверить второе окно, укрыл мантией себя и ребенка и выпрыгнул, невидимый, уцепившись рукой за карниз и зависнув в таком положении. Он собирался так прятаться до тех пор, пока вояки не скроются, и можно будет спокойно спуститься и подумать, но очевидно все пошло не по плану.
Едва не отключившись, не угробив цель и не поцеловавшись с мостовой в засос с высоты пятиэтажки, Актив впился пальцами в угол карниза и от приложенной силы продырявил его пальцами. Что, соответственно, было тяжело не заметить и не услышать.
И последнее — мантия, и без того не расчитанная на габариты более чем одного взрослого мужчины крепкого телосложения, но способная прикрыть скрючившегося в три погибели Солдата и мальчика в перевязи, задралась. Ногой Солдат прижимал подол мантии к стене, чтобы ветер не поднял ее и снайпер не заметил их, но с потерей сознания нога, как и бионика соответственно, ослабила давление, и подол красиво, почти парусом надулся, открывая две зависшие в воздухе сами по себе ноги и детскую ручонку в гипсе.
«Он должен быть с северной стороны», — голос Капитана.
— Сэр, тут карниз, кажется… — спецназовец в комнате.
«Это агент Картер! Кажется, я вижу цель, но…»
Пуля пробила мантию, и болезненный вскрик Старка едва не стоил Солдату инфаркта. Если бы не драконья шкура, пацан бы лишился печени. И жизни. А вот Солдату на этот раз не повезло, вторая пуля пробила ему икру левой ноги.
Бионика разжалась, и они полетели вниз.
Крики и выстрелы доносились, как из вакуума, земля приближалась пугающе быстро, а из-за боли Зимний Солдат не мог правильно сгруппироваться так, чтобы во время приземления не убить Старка и не покалечиться самому.
Три секунды.
Две секунды.
Актив выбрасывает руку в сторону и, прорезая мантию, вонзает жало в стену. Жуткий скрежет и лязг бьют по перепонкам, но они резко замедлились, и, когда до земли оставалось всего ничего, лезвие, к разочарованию Солдата, с треском обломилось.
Разумеется, их уже встречали, просто-таки с распростертыми объятиями, точно так же, как и Зимний с автоматом. Агент Романоф — знакомое имя, высокий уровень опасности. Соколиный глаз — меткий снайпер, видимо, это он пытался отравить их газом. Еще и Капитан Америка в придачу. А у него пуля в ноге и полуживой Старк, дефицит оружия, сна, пустой желудок, в котором от запаха крови начинается вой, и вишенкой на торте тот-который-другой с головной болью. Не букет, а мечта.
Патроны в автомате кончились, и от злости Актив зашвырнул в голову вояке крышкой от канализационного люка. Еще несколько пуль попало в Старка, и, кажется, жар опять начал подниматься, а когда ему пришлось отбить одну из взрывающихся стрел, дело запахло жаренным. Чего добивались эти имбецилы? Если у них приказ убить Солдата любой ценой, то могли просто дом заминировать. Если вернуть Старка, что по логике и должно было быть, то кабы не снаряжение Марии — возвращать уже было бы некого.