– Это одна из самых тяжёлых и неизлечимых болезней волшебников. Она передаётся через слюну волков-оборотней, на подобии бешенства у собак. Волк-оборотень кусает волшебника, и тот становиться ликантропом. Он тоже может передавать вирус, но только когда сам обратится в оборотня.
– Волк-оборотень?
Тони открыл другую книгу, демонстрируя огромную лохматую тварь, которую больше можно было принять за адскую гончую, нежели за нормального волка. Он ткнул в него пальцем и страшным голосом зашептал:
– Злейшая и древнейшая магическая тварь, не многим уступающая дракону. Первые упоминания о нём дотируются XVIII—XVII века до н. э.. Сейчас их практически не осталось, но в те времена их были целые стаи. Магозоологи утверждают, что основной пик их агрессии приходится на конец февраля, тогда они отправляются на охоту далеко за пределы ореолов своего обитания и частенько нападают на прилежащие сёла и города. Для просто человека – магла, их укус как правило смертелен, но для волшебника характерен ужасными последствиями. Каждое полнолуние они испытывают страшную боль превращаясь в оборотней, в эти часы они полностью забывают о своей человеческой природе и становятся крайне опасными даже для своей семьи. Укусив другого волшебника они заражают его вирусом, но могут и убить в приступе ярости. Сражаться с ними трудно и опасно из-за возрастающей магической силы и ярости. К сожалению лекарства от этой болезни до сих пор не открыли, поэтому зачастую такие люди – изгои в обществе. А в некоторых странах на них даже разрешена охота.
Солдат медленно изогнул бровь.
– По твоему я схожу с ума, бегаю на четырёх и обрастаю шерстью?
– Так я и не говорю, что ты оборотень! Ты здесь уже два месяца, но до сих пор ни разу не превратился. Нет, конечно нет. Но уже второй месяц у тебя резко меняются вкусы в еде. Ты второй день подряд голодным взглядом на всех смотришь, готов есть даже сырое мясо с костями, и как и в прошлый раз это происходит резко и в то же время что и в прошлом месяце – в полнолуние, ты нечеловечески силён и быстр, а ещё, ты этого конечно заметить не можешь, но в темноте у тебя глаза горят, если фонариком посветить. Ну, и ты рычишь.
А ещё у него суперслух. Хотя, да, раньше супернюхом он не обладал. Последнее появилось уже после его вынужденной отставки.
– Не знаю, как именно это работает, но тебя точно никто не кусал или царапал? Может не зверь, а человек? Получеловек?
– Сыворотка, – после длительного молчания отозвался Актив. Он помнит разговор куратора с Пирсом, в котором зашла речь о сыворотке суперсолдат. Это произошло как раз на кануне его последней и провальной миссии. Они говорили о каком-то новом виде сыворотки, а после Солдату поручили изъять некий предмет и уничтожить свидетелей... Возможно ли, что у Говарда есть эта сыворотка? На чём и как её вообще делают? Актив опустил взгляд на свою единственную живую руку. В воспоминаниях всплыли моменты из схватки с вампирами. Жгучая ненависть, жажда крови, красный туман застилавший его рассудок в особо опасные моменты, и то мгновение, когда ему на секунду показалось... те следы от когтей... Но раньше такого никогда не было. Это он точно помнит.
Актив резко тряхнул головой. Правда это или всего лишь фантазии – какое ему до этого дело? Это никак не поменяет ни его положения, ни чего либо то в принципе. Он сейчас придаёт этому какое-то значение лишь потому, что Старк заставляет его этому придавать, только и всего.
– Что за сыворотка? – Тони тем временем с жадностью вцепился в новую информацию.
Солдат поднял на него сощуренные глаза.
– Где моя награда?
– Расскажи, что за сыворотка.
– Не интересно, – Солдат поднялся и хотел было выйти из-за стола, как Старк резко замахал руками.
– Ладно-ладно! Погоди! – и он вытащил из под стола коробку обмотанную плёнкой. Разорвав плёнку Старк открыл крышку, и в нос Актива ударил букет из сладостного аромата жареной выпечки. В коробке лежало четыре кольца теста щедро политых разноцветной глазурью и посыпанных пёстрой разноцветной присыпкой. Шоколад, банан, клубника, черника – гласила картинка на крышке, прямо под пёстрой надписью “Пекарня Ковальски”. – Спорю, ты такого ещё не ел! – торжествующе воскликнул Тони, подтолкнув коробку к Солдату.
Актив с сомнением покосился сначала на мальчишку, потом на угощение. Принюхался – пахло действительно вкусно. Взяв одно из колец – розовое, помедлив пару секунд, он откусил небольшой кусок. От сладкого крема потёкшего в рот по загривку побежали мурашки. В два укуса он доел розовый и схватил коричневый. Этот был шоколадным, а жёлтый – банановым. У сиреневого была приятная лёгкая кислинка. Облизнув пальцы и губы Солдат почувствовал необычайный прилив удовольствия и тепла, в том числе и к широко улыбающемуся ребёнку. Раздражение притупилось.
– Вкусно, скажи?? – хитро щурился Тони, Актив кивнул. – Это пончики! Нет, не так, это – самые вкусные пончики в Нью-Йорке! Но к сожалению, это была последняя коробка, так что давай как-нибудь съездим купим ещё, а? – сейчас Актив чувствовал удовлетворение и сытость, и слова Старка звучали для него приятным фоном, на который он слабо обращал внимание, поэтому лишь безразлично пожал плечами. Приняв это за согласие, Тони засиял ещё ярче, хотя казалось бы куда уж больше, и схватился за новую книгу.
Он читал какие-то отрывки из текстов, исследования магозоологов, стадии развития ликантропии, симптомы болезни до первого полнолуния и после, характеристики этапов превращения в оборотня, выдвигал какие-то теории, а Зимний Солдат просто сидел, подперев щеку рукой и наблюдал за ним из под полузакрытых век, слушая вполуха звучание детского голоса. Было тепло. С улицы в открытое окно залетал лёгкий ветерок, ласкающий кожу приятной прохладой. Где-то вдалеке щебетали птицы. Рычал мотор. Постепенно клонило в сон... Мотор?
Актив вскинулся, широко распахнув глаза и навострив уши. За деревьями рычал мотор, судя по звукам – байк. Не успел Старк даже рта открыть, чтобы спросить, что такое взволновало его собеседника, как тот уже выскочил из библиотеки так, словно кто-то закричал “ПОЖАР”.
– Что..? А... – рассеянно пролепетал он, ошарашено хлопая ресницами. Но тут из окна достался шум. Кажется, кто-то приехал. Но кто? Анна вернулась раньше? На такси не очень похоже. Чувствуя лёгкое беспокойство Тони поднялся из-за стола, вытащил из кармана палочку, взмахом которой потушил и убрал свечи обратно в ящик, и направился в коридор, решив на всякий случай пока что не прятать палочку. На глаза попались часы. С отъезда прошло всего лишь два часа – слишком рано. Анна обычно засиживалась подолгу у своей матушки. Может отец что-то забыл и послал Джарвиса вернуться за этим? Если бы кто-то взломал ворота ведь была бы сигнализация. Значит свой. Если конечно не перелез через забор, но в таком случае откуда машина? Нет, наверняка это Джарвис. Беспокойство стало чуть меньше и мальчик пошёл быстрее. На лестнице он услышал голос доносящийся с первого этажа. Быстро съехав по перилам Тони мягко спрыгнул на ковёр и побежал следом в боковой коридор. Ну точно Джарвис, в этом крыле у отца был спуск в подземную мастерскую.
Обрадованный возвращением дворецкого Тони бегом пролетел коридор, завернул за угол, и чуть не вскрикнул.
В нескольких метрах, спиной к нему стоял высоченный, широкоплечий мужчина в тёмно-синей боевой униформе. Светлый блондинистые волосы коротко стрижены, а через плечо переброшен чехол с чем-то большим круглым и плоским в нём. Незнакомец стоял у скрытого входа в отцовскую мастерскую и разговаривал по телефону.
– ...ты разве не знаешь, что нельзя оставлять открытый огонь без присмотра? Я потушил его, но... – говорил он спокойным, твёрдым, с нравоучительной ноткой голосом, но почему-то от этого голоса по спине Старка побежали мурашки. Онемев, не то от испуга, не то от шока, он направил на незнакомца палочку. Отец никому не разрешал заходить в свою мастерскую, тем более в его отсутствие. Если этот взломщик попытается что-то украсть, отец ему никогда этого не простит....