Я купила бутылку водки, выпила почти стакан. Когда он пришел, стемнело уже, уже не так его рожу было видно. Он деньги на тумбочку положил, стал меня на кровать валить и руками мять. Я глаза закрыла, думаю, была ни была, стерплю как-нибудь.
Он недолго повозился на мне, да и отвалился. Ничего больше не хотел, только велел ноги расставить, чтобы он посмотрел, какую он отымел. Сказал даже, что красивая или что-то такое. Еще походил вокруг меня кругами, губами почмокал – понравилась я ему.
– Так, – говорит, – я и буду к тебе приходить. А ты чтобы трусов при мне не надевала. Вдруг я на кухне тебя захочу или в прихожей. Чтобы ты всегда готова была, моя девочка.
Ничего, что я рассказываю? Вы же спросили, как я смерть Сережи пережила. Вот я и рассказываю, как все было. Без трусов я ее пережила. Сначала он по выходным приходил, потом по пятницам забегать стал, потом еще и по средам. И всегда стоял у него. Ни есть не хотел, ни выпить, только трахаться. Но без всяких таких вывертов. Только любил руками меня трогать везде, пальцы засовывать, но так – безобидно. Потом я привыкла даже, зарплату он мне прибавил, жениться передумал, на работе хватать и лапать меня перестал, пикники всякие прекратил, девчонки даже расстроились.
Но, чем больше я привыкала, тем гаже мне становилось. Даже вроде бы стало нравиться с ним сексом заниматься, а в то же время так тошно, что блевать хочется. Не знаю, как объяснить такое. И живу вроде как одна – по хозяйству никто не помогает, а между ног всегда растерто его пальцами, словно намозолено. И как прекратить – не знаю. Послать его – так и он меня с работы пошлет, а где я такое место потом найду, такой коллектив хороший?
Много я думала об этом, и пока думала – о Сережке уже не вспоминала, так и стала забывать его. А тогда казалось – не переживу, когда глаза поднимала в небо над шахтой, чтобы помолиться. И такое синее небо тогда было, просто фиолетовое.
21. ЗВЕЗДА
– О, звезда пожаловали! – Окс-ред вернулась в кабинет с пренебрежительной миной.
Так и не придя в себя после расследования Артура, она была все время на взводе и искала удобный повод переключиться. Мих был занят статьей о разводах. Статью скачали из Интернета, и теперь решили освежить оценкой психолога. «Оценка психолога» должна была проходить красной нитью через все материалы «Мозаики», в этом и заключалось основное нововведение.
После того как Неля одобрила стиль Миха в целом и его статью об алкоголизме в частности, у всех отлегло от сердца. Даже Пантин, опасавшийся, что они не сработаются, и сожалевший о том, что не дал психологу тестовых заданий, положившись на рекомендации Попова, теперь смотрел на Миха с уважением и удерживался от замечаний о вреде курения.
Номер был почти собран. Кондишн работал без сбоев, жалюзи затеняли кабинет от солнечных лучей, «Интернет без картинок» ничем не раздражал и ни на что не провоцировал.
«Пожаловавшей звездой» оказалась Ольга Сазонова. Неля отправила ее со статьями к редакторам, а редакторы, загруженные чем-то, – к Оксане, и Ольга, громко простучав шпильками по коридору, вошла в кабинет. Выглядела она классно: в коротком синем сарафанчике, с какими-то голубыми камнями на шее и в ушах, в полосатых черно-синих босоножках на высоченной шпильке. Может, это был класс не столичного, а именно провинциального города, местного телеканала, любовницы не олигарха, а просто богатого дядьки – это был не самый высший класс, но Ольга пыталась блистать и держать марку. С размаху швырнула на стол Окс-реда распечатанные тексты.
– Я устала ходить по кабинетам! Если вы все заняты, может, я просто выброшу все в урну?!
Оксана недовольно сложила листы поверх стопки.
– Ладно, считай, что я приняла. Бегите, ваше Величество, на съемку.
Мих вышел следом. Казалось, что не узнает Ольги. Теперь она не была ни секси-репортером, ни ночным зомби, а казалась пружиной, сжатой до предела и готовой выстрелить при малейшем прикосновении. Казалась каким-то устройством, неизвестно для чего созданным, но подключенным к сети.
В коридоре Ольга покачнулась, прислонилась спиной к стене.
– Как ты? – спросил он и взял ее за руку.
– Лучше всех. На работе много дел просто, а так – все в ажуре. Забегалась. И девочка твоя меня выводит, – она выдернула руку.
– Она не моя девочка.
В полутемном коридоре глаза Ольги казались светло-зелеными, поглощающими свет, чтобы потом светиться во мраке.
– Оля, я соскучился очень. Звезда ты или не звезда. Любовница ты чья-то или нет. Я соскучился.
Она усмехнулась.
– «Соскучился» – слово без веса. Рада, что тебе тут нравится.
– А кто сказал, что мне нравится?
– Я спросила у Попова, он спросил у Вероники, а Вероника – у Нели. Неля сказала, что пишешь ты неплохо.
– И это значит, что мне тут нравится?
– А что это значит? Что ты делаешь над собой усилие? Такое же, как я каждый день?
В коридор вышел Василий Пантелеевич.
– Оленька! Здравствуйте! Что ж вы мимо моего кабинета проходите?
– А что пора зарплату получать?
– Ха-ха-ха, ой, шутница, – засмеялся Пантин и подошел к ним. – У Михаила Александровича консультируетесь? Я вот тоже все собираюсь на прием, собираюсь…
Ольга снова переменилась, улыбалась как по команде, смахивала волосы с лица, всплескивала руками.
– Повезло вам, повезло со специалистом! Теперь и я буду забегать почаще. Телевидение – очень нервная работа, очень.
– А судя по вашему виду, так нет ничего легче и приятнее. Все щебечете. Вас на экране увидеть – как весну повстречать!
Ольга снова звонко расхохоталась. Мих глядел на нее мрачно, никогда раньше Ольга не казалась ему такой отталкивающе-фальшивой.
– Как Володя себя чувствует? Давненько он к нам не заглядывал, – продолжал светскую беседу Пантин.
– Володя в Египет собирается. Время отпусков как-никак. Только вы – триста шестьдесят пять дней в году работаете, доблестно несете службу.
– И не говорите, Оленька, – вздохнул тот. – Только мы тут расслабиться не можем – должны читателей радовать.
– Извините, пойду, раз уж вы о читателях вспомнили, – Мих вернулся в свой кабинет.
Через минуту ее каблучки простучали по коридору к выходу. Он сидел, отвернувшись от компа, подавленный, злой. Оксана продолжала ругаться:
– Видел?! Звезда кордебалета! Подавай ей тут китайские зонтики! Если бы не Попов, хрен бы она кому была нужна на телевидении, коротконожка! Нет, умеют же найти старичка, затащить на себя и когтями вцепиться! Я таких насквозь вижу. Была бы хоть модель, а то – от горшка два вершка, страшилище лесное! Где только таких делают? Пришла – швырнула – справилась! Я Неле так и скажу, что никто тут за звездой выправлять ничего не собирается, пусть она этими записками задницу подотрет!
– Хватит уже про задницы, – оборвал Мих. – Там Артур по коридору ходит.
Окс осеклась.
– Умник! Бери тогда и вычитывай ее новости!
– Да, давай я вычитаю.
Он вычитал новости и колонки светской хроники. Писала она об открытии бутика на Университетской, о презентации новой коллекции Винарева в «Сити-Плазе», о какой-то текстильной выставке и осенней программе ночного клуба «Рой». Писала кратко, бесцветно, предельно обезличенно, стиснуто, выплевывая на бумагу точно заданное количество знаков. И Мих читал и знал, что все это никак не касается ее самой, ее постоянного напряжения, ее недовольства собой, ее неудовлетворенности, ее поиска сигарет, ее белого-белого дыма. Он читал, и ему становилось так тоскливо от ее новостей, как будто он травился по капле каждой буквой.