Твёрдое, хирургическое «да».
— Психотерапевт из тебя никакой, — горько усмехнулась я, отходя к окну. — Мог бы посочувствовать, позлословить.
— Не вижу смысла. Отпускать прошлое надо целиком, по кусочкам не получится. Либо жить с ним всегда, как с букетом больных шрамов, либо отпустить — и всё. Не гадать, почему и за что. Не пытаться раскрыть все прошлые секреты. Просто отпустить.
Отпустить. В исполнении Макса это прозвучало очень легко, как будто речь шла о воздушном змее, а не о предательстве человека, которому я доверяла. Восемь лет презирала себя за то, как поступила с Олегом, и надеялась однажды извиниться. А теперь оказывается, что он нарочно подтолкнул меня к Олави.
— Всё не так, как кажется, — сказала я, думая одновременно и об Олеге, и о Максе, и об Олави.
— Так всегда, Лара, так всегда. Тебе стоит перекусить.
Макс деловито разложил еду, пододвинул к столику кресло и отошёл к окну. Я послушно села, наблюдая за ним, пока он разглядывал звёздное небо.
— Не сегодня, так завтра кто-нибудь скажет твоим родителям, что ты в городе, поэтому я бы позвонил им как можно скорее.
и сама думала о том же.
— Утром позвоню маме и напрошусь на ужин.
— Я пойду с тобой. — Не дожидаясь моих возражений, Макс добавил: — Подожду на детской площадке перед домом.
Мне стоит испугаться. Всерьёз, до дрожащих коленей и беспомощного крика. Макс выследил меня, нашёл моих родителей и Олега. Он знает о том, что случилось восемь лет назад, или, по крайней мере, о первой части моей саги. Откуда? Зачем ему это?
Как далеко может завести человека удушающее чувство вины?
Лучше бы оно его действительно задушило.
Вздохнув, я попробовала безвкусную еду.
— Поешь как следует, выпей воды и ложись спать. — Взяв ключ от моего номера, Макс положил его в карман и направился к двери. — Я занял соседний номер. Запри дверь на замок и цепочку. Если что — кричи или стучи, и я сразу приду, поэтому и забрал твой ключ. Цепочку сорву. Не думаю, что Олег посмеет снова к тебе приблизиться, но осторожность не помешает.
— Макс!
Он остановился в дверях, предчувствуя неприятный вопрос.
Было что-то пугающее и ненормальное в том, как глубоко он проник в мою жизнь. Чувства перемешались, и, хотя тревожные сигналы звучали со всех сторон, я не могла нащупать старую ненависть. Видимо сказывалась общая передозировка страха. Теперь я смотрела на Макса, как на стабильное явление, константу, которая присутствовала в каждом уравнении текущих событий. Он — просто мужчина, который рядом, а опасным кажется всё остальное.
— Пожалуйста, помоги мне тебя понять. После нашей короткой встречи восемь лет назад ты разыскал мой дом и моих друзей. Более того, ты следил за ними всё это время, раз знаешь про здоровье отца. Ты следишь и за мной, иначе не нашёл бы меня так быстро. Прошу тебя, скажи мне, зачем ты это делаешь. Скажи правду, и вполне возможно, что я тебе помогу. Добровольно.
— Я уже ответил и не люблю повторяться. Мне ничего от тебя не нужно. Я нанял детективов, потому что хотел узнать, что с тобой случилось.
— Ты узнал мой адрес, связался с родителями, друзьями.
— Не я, а мои люди.
— Хорошо, твои люди. Что дальше? Тебе удалось меня выследить?
Подняв голову, Макс провёл пальцем по дверному косяку.
— Нет. След Олави оборвался в Варшаве. Я использовал три разных агентства, но они не смогли тебя найти.
— И что теперь? Я вернулась сама, живая, здоровая. Что дальше?
— А дальше ты выспишься, позвонишь свой матери и решишь, что именно рассказать родителям во время ужина.
— А дальше?
Макс поджал губы и шагнул в коридор.
— А что делать дальше — решать тебе.
**********
Мне почти никогда не снится насилие, и я благодарна за это судьбе, как ни за что другое. Но сегодняшняя ночь стала исключением, напоминая о том, на что Олег обрёк меня своим предательством. Во сне я снова осталась наедине с Олави, вернее, с тем чудовищем, в которое он превратился, когда я проснулась в поезде после побега. Он бил меня за каждый звук, за попытки вырваться, за слёзы. Угрожал ножом, клялся убить и меня, и мою семью и «обучал ремеслу». Именно так он называл насилие. Олави оказался челноком подпольного порно-бизнеса. Путешествуя по разным странам, он подбирал так называемый «товар». То есть, меня.
— Если будешь послушной и быстро научишься, то сможешь отлично заработать. А если нет, то тобою будут пользоваться все без разбора. В мире нет ничего невозможного, Лара, — сказал Олави и споткнулся о моё имя. Погладив распухшее лицо, усмехнулся: — Мы назовём тебя Анджелиной, я люблю давать девочкам красивые, сочные имена. Если ты меня не разочаруешь, то, кто знает, может, и станешь звездой. Не совсем такой, как надеялась, но поверь: спрос будет. А жаловаться не смей. Убью. И тебя, и твоих родных.