Поскольку они торопились, то очень быстро дошли до того места, где надо было свернуть в проулок между двумя заброшенными дворами. Здесь Павел Тимофеевич остановился, взял у Сергея сверток, развернул его и передал Денисову ружье. Другое ружье он взял себе, надел на пояс патронташ, а одеяло, чтоб не носить с собой, сложил и спрятал в траве под забором.
— Теперь говори как можно тише, — напомнил дядя.
Дальше Павел Тимофеевич пошел первым. Сергей двинулся за ним, время от времени оглядываясь назад. Четвертинка луны скупо освещала высокие заросли травы и узкую тропу между заборами. Сергей подумал, что в такой темноте лучше полагаться не на зрение, а на слух.
Бесшумно ступая, они дошли до дома, в котором мальчишки нашли ночное пристанище Гребнева.
Калитка во двор была открыта. Дядя и Сергей остановились и в течение минуты молча стояли на тропе, рассматривая дом.
— По-моему, никого нет, — прошептал Павел Тимофеевич.
— Может быть, он уже внутри? — предположил Денисов.
— Вряд ли. Он либо уже был здесь и ушел, либо не приходил. Сквозь ставни не пробивается свет. Не может же он сидеть в полной темноте.
— А может, он нас поджидает?
Свет луны упал Павлу Тимофеевичу на лицо, и Сергей увидел, что дядя улыбнулся.
— Откуда он может знать, что мы придем? — спросил он и, не желая обидеть племянника, добавил: — Нет. Еще рано.
Павел Тимофеевич смело вошел во двор.
Сергей закрыл калитку и по примеру дяди взвел на ружье курки.
Они подошли к дому и медленно поднялись на крыльцо. Старые доски несколько раз скрипнули, оповестив дом о визите посторонних. Павел Тимофеевич положил сумку на крыльцо и достал из нее фонарь, не забывая при этом держать дверь под прицелом. Сергей тоже держал палец на спусковом крючке, готовый к любой неожиданности. Его сердце учащенно колотилось, и все чувства максимально обострились.
Встав напротив двери, дядя повернулся к Сергею и прошептал:
— Открой дверь.
Денисов сообразил, что у дяди заняты обе руки. Он осторожно подошел к двери и резко распахнул ее. Павел Тимофеевич включил фонарик и осветил веранду. Сергей сделал шаг в сторону и встал рядом с дядей, направив ружье на пятно света.
Если бы в это мгновение по веранде пробежала мышь, то, вероятно, по меньшей мере один из четырех стволов с картечью разорвал бы ее в клочья. Так казалось Денисову. Но свет фонаря ощупал веранду и ничего живого не обнаружил.
Дядя переступил порог и осветил поочередно все углы веранды.
— Никого, — произнес он.
Видя, что Сергей собирается войти, он напомнил:
— Захвати нашу сумку.
Как-то само собой получилось, что Павел Тимофеевич стал руководить их ночной операцией.
Денисов занес сумку на веранду и закрыл дверь настолько плотно, насколько это было возможно. Это было непросто сделать, поскольку гвозди, которыми дверь была прибита к коробке, с трудом входили в отверстия.
— Проверим комнаты, — предложил дядя и подошел к двери, ведущей с веранды в дом.
Соблюдая все предосторожности, они вошли в дом и одну за другой обследовали комнаты. Ночью, при свете тусклого фонарика, в котором вот-вот должны были сесть батарейки, логово скрывавшегося убийцы выглядело зловеще. Наверно, Гребневу оно казалось уютным домом, ведь спать под крышей в любом случае лучше, чем под открытым небом в лесу. Денисову же старый матрас на полу, прожженное в нескольких местах одеяло, грязь и мусор напомнили о притонах, которые он видел, собирая материал для статей о криминальных новостях.
Убедившись, что дом абсолютно пустой, они посовещались и вернулись на веранду. По их общему мнению, Гребнева следовало поджидать там.
Павел Тимофеевич выключил фонарик, чтобы свет от него нельзя было увидеть со двора, и все вокруг погрузилось в кромешную тьму. Однако уже через несколько минут их глаза привыкли к темноте.
Они устроились на полу, поскольку в доме не было ничего, что могло сойти за стулья. Переносить на веранду матрас, на котором спал Гребнев, они не стали — Павлу Тимофеевичу сидеть на досках, по его словам, было совсем не жестко, а Сергей, подумав о плюсах мягкого матраса, почувствовал несвойственную ему брезгливость. Прикасаться к матрасу, на котором спал запачканный в крови убийца, он не хотел.
Денисов жалел о том, что не взял с собой фотоаппарат. С тех пор, как мальчишки рассказали, где скрывается по ночам Гребнев, Сергей пребывал в столь возбужденном состоянии, что не вспомнил ни разу о том, что к его статье необходимы будут еще и эффектные фотографии. Денисов не собирался фотографировать Гребнева, когда тот попадется в ловушку, — в тот момент будет не до снимков, но сфотографировать логово «варфоломеевского зверя» следовало еще вечером.