Я не стала спорить зачем, всё равно мама сделает так, как сказала. И опять было приклеено фото, наверное , Володи. Ничего в нем особенного не было, обычный парень. Правда, высокий.
Люська читала мамин дневник и узнавала ее совсем с другой стороны. Редко кому удавалось узнать о родителях правду от них самих. Люське в этом смысле повезло. Она была рада, что нашла этот дневник, ее отношение к маме менялось, она была готова понимать ее поступки. Люська любовалась своей молодой мамой, её красивыми волосами ниже плеч - тяжёлыми и волнистыми и сами плечи, такие хрупкие, как и сама мама. Ей нравилась ее ладная фигурка и высокая грудь. У неё определённо всё было на месте, не то что у неё сейчас.
1 октября. Сегодня я домой пришла немного позже обычного, и мама, посмотрев на меня, закричала
– Подбери губы, охальница. С Вовкой, что ли , целовалась и влепила мне пощёчину. В подоле принесёшь, из дома вылетишь, думаю и ему будешь не нужна - кричала мама. А я забилась в своей комнате, одной рукой зажимая губы, которые действительно припухли от Вовкиных поцелуев, а другой рукой растирала щёку, горевшую, как костёр. В этот вечер я долго плакала, и ужинать не пошла, а меня никто и не звал. Уснула я одетая. После этого случая я стала гулять с Володей только по выходным, ему этого было мало, но я не хотела расстраивать маму. Видела ее недовольное лицо и боялась вымолвить даже слово. Мне было жаль, что Вовка ей не нравится.
Люська остановилась на этом месте и с осуждением подумала о бабушке, которая показала пример, как щедро раздавать пощёчины.
Читая мамин дневник, она понимала, что методы воспитания одинаковые. Видно, ее мама считала их самыми правильными и действенными. Ей было жалко маму, себя. Люська понимала, что отношения между родителями, что у неё, что у мамы не были доверительными.
Она тоже боялась рассказать маме, что беспокоит ее душу, а так хотелось иногда поделиться с ней первыми чувствами, спросить совета, но при этих мыслях у неё сжимались пальцы на ногах и сердце начинало биться учащённо, потому что она знала реакцию, которая за этим последует, перед ней стояли мамины глаза, в которые в этот момент, было страшно заглянуть. Но сейчас она ее не осуждала, а понимала, что другому ее просто не научили.
Глава 4
20 октября. Сегодня в столовой было шумно, привели первоклашек, они такие воробышки. Я кушать не хотела, котлету ковыряла и компот пила. Подняв глаза от тарелки, увидела Володю, уже встала со стула, чтобы подойти, но к нему выпорхнула раздатчица Маша и они вышли.
- А ты чего думала, что здоровому мужику твои поцелуи нужны и встречи по воскресениям - говорила мне подруга - Это тебе не Славка, который смотрит тебе в рот и довольствуется тем, что несёт твой портфель. Они давно с ней по вечерам встречаются. Я тебя понимаю, Любава, такую мать иметь, вообще замуж можно не выйти или всё время под ее присмотром. Тебе школу надо закончить, а потом уже любовь и всё такое...-
Я злилась на Ольгу, но она была права. Он взрослый мужчина, а я девчонка, которую мать никуда от себя не отпускает. И я решила не ходить с ним больше гулять. Пусть с Машкой делают всё, что хотят. Но на душе скребли кошки.
Вовка сразу понял, что что-то произошло и стал меня встречать после школы, чтобы дойти до дома и поговорить. Но говорил только он, я всё время молчала. Через неделю он не выдержал, наорал на меня и ушел. Так закончилась моя первая любовь.
Люська была в шоке. Неужели так просто можно предать любимого человека, думала она.
21 октября. Мне казалось, что жизнь закончена. Никогда так не болело сердце. Поэтому самое лучшее не знать, не видеть, не думать и вообще не вспоминать. На носу экзамены и надо было готовиться. Но не тут –то было. Он забрался мне в душу, прокрался туда незаметно, как вор и выходить оттуда не собирался, разрывая ее на части.
Как было всё просто у него. С одной целуется, с другой спит, привык играть чужими чувствами и, видно, эта игра приносила ему удовольствие. Он чаще стал заходить в столовую, чтобы я его видела и ждал Машку. Я перестала ходить обедать и Ольга сказала, что он тоже туда с тех пор не заглядывал. Гад.
Это слово у Любы было написано красными чернилами и подчёркнуто двумя красными линиями. Видно, она хотела показать самую высокую степень обиды