— Ничего-то от тебя не скроешь. — Мара попыталась изобразить хмурую и разочарованную мордашку, но всё портили лучащиеся довольством глаза. — Ладно. Давайте, парни, как репетировали!
Вся троица подняла указательные пальцы правой руки; по их лицам пробежало лёгкое волнение вкупе с напряжением. Прошло несколько секунд — и мой взор порадовали три маленьких духовных огонька, сосредоточенных на указательном пальце каждого из охотников.
— До Молчуна нам, конечно, далеко, — довольно осклабился Боров. — Но тоже кое-что могём.
— При правильном подходе к обучению, — продолжил я говорить, наблюдая, как челюсть Уварова слегка уехала вниз. — Через две дюжины лун… Ммм… Три недели. Они смогут самостоятельно — не избавляться, конечно — но обезвреживать инфернальные наросты.
— Угу… Словно у нас есть эти три недели, — как-то мрачно буркнул Уваров, буравя меня одиноким глазом, и понизив голос, осторожно поинтересовался: — А на те наросты, которые кувалдой не взять, твоя волшба тоже работает?
— Афоновы письмена… — Подавив желание добавить ещё несколько крепких окологинекологических словечек, быстро перешёл в конструктивное русло. — Сколько их? Где? В городе?
— Ишь как оживился! Будто петух жареный клюнул! — хмыкнул глава штаба, но, видя моё нетерпение, сразу перешёл к подробностям. — Всего один. Но геморроя от него — как от десятка. Вымахал прямиком на площади перед железнодорожным вокзалом, у самого памятника. Вся площадь сейчас в кольце оцепления: там и Молчун с нашими ребятами, и муниципальная милиция, и экзорцисты Воротынского. Изводят всё, что появляется рядом с переправой — или «наростом», как ты его называешь… Да похер! Главное то, что саму эту дрянь ни кувалда, ни волшба экзорцистов, ни даже гранаты не берут: лишь лёгкие царапины на каменюке, которые тут же исчезают.
— Настырные. Даже с ресурсами не считаются, — заметил я, ловя на себе вопросительные взгляды. — Это я о демонах.
Артур внимательно посмотрел на меня.
— Костя, мне кажется, или тебя потряхивает? Скверно всё, да?
— Отнюдь. — Губы непроизвольно растянулись в усмешке, а внутри начало зарождаться знакомое чувство. — Просто рогатые страх потеряли от ощущения безнаказанности. Придётся напомнить им о правилах приличия. Не будем медлить. Едем… И, кстати, завтра у меня выходной, Степан Алексеевич.
— Хоть два выходных, Ерёмин! Даже премирую! — немедленно отреагировал глава штаба, но тут же притушил эмоции и добавил сдержаннее: — Если, конечно, к вечеру от этой гнуси на вокзале и следа не останется. И это… — Суровое лицо лидера смягчилось. — Не серчай, Костя, что давлю. Там твари, будто черти из табакерки, выпрыгивают, а некоторые бойцы уже вторые сутки в оцеплении, как Молчун. Держатся только на волевых. Про ту ночь недельной давности вообще вспоминать не хочу.
— А это последствия? — я кивком указал на стол главы штаба, скрытый за солидным ворохом бумаг.
— Не… Открытки поздравительные, — вложил в ответ изрядную долю сарказма Уваров, снимая камуфляжную куртку со спинки стула.
— Потом дадите почитать? — увидев его немой вопрос, пояснил: — Чтобы быть в курсе обстановки.
— Просвещайся сколько влезет, — бросил глава штаба, направляясь к оружейному сейфу в углу кабинета. — Десять минут на подготовку. Встречаемся у служебной «буханки».
Рядом с парковкой штаба
— Он ещё не выходил? — веснушчатый парень в вельветовой куртке плюхнулся на пассажирское сиденье старенькой «Лады».
— Нет, — односложно отозвался сидящий на водительском месте немолодой брюнет в чёрной фуражке, не отрывая взгляда от здания штаба.
— Ну и ладно. Утром уже надоело его пасти, а дело к обеду идёт.
Развернув бумажный пакет, молодой толкнул в плечо товарища, заставляя того повернуться.
— Укусишься, Витёк?
— Что там? — заинтересовался брюнет, поблёскивая сединой на висках.
— Хворост. Свежайший! Когда Жека меня на боковом выходе со штаба подменил, я до пекарни сгонял. Ещё горячий, хрустит знатно.
— Сам жуй, Шустрый. — брюнет, в определённых кругах известный как «Сухарь», поморщился и отвернулся. — Сейчас бы миску наваристого борща да под фронтовые сто грамм, а не это баловство.
— Губа не дура! — присвистнул Шустрый, запуская руку в пакет. — Да и хрен с тобой, мне больше достан…
— Цель выходит, — внезапно прошипел Сухарь, припадая к стеклу. — К «буханке» идёт.
— Может, прямо тут и прикончим? — оживился веснушчатый.