— Эти вот тоже, магнутые, — мужчина в форме мотнул головой в сторону группы в синих кителях. — Мать их ети с их волшбой! Двух моих парней ранили, пытаясь переправу уничтожить. Хорошо, что остальные поодаль стояли — отделались царапинами от осколков брусчатки. Не спорю, у экзорцистов мощь колоссальная, но мозгов — кот наплакал.
— Они не экзорцисты, — встрял я в разговор, как только к горлу прекратило подкатывать. Сделал пару шагов вперёд и протянул руку новому собеседнику: — Константин… Ерёмин. Можно просто Костя.
— Знаю, — устало отмахнулся тот, — Степан рассказывал. Да и я не просто так свой хлеб ем. Мороки ты мне принёс немало, Костя… Николай Андреевич Букреев, начальник муниципального управления полиции Орла. — его ответное рукопожатие было крепким и деловым. — Признаться, представлял тебя… иначе.
Букреев хотел добавить что-то ещё, но его слова потонули в резкой трескотне выстрелов. Мою же попытку открыть рот прервал грохот разлетающегося щебня, прокатившийся по площади. Сквозь просветы в строю людей в камуфляже удалось разглядеть, как материализовавшуюся возле инфернального нароста группу инфернальных же тварей заволокло облаком песка и пыли.
«Громовая твердь», — мгновенно определил я, морщась от бездарного исполнения заклинания.
Пользуясь наступившим затишьем, вернулся к диалогу: — Приятно познакомиться, Николай Андреевич. С радостью бы поболтал подольше, но пора заканчивать этот бардак. Пойду изучу обстановку.
Я уже развернулся, чтобы уйти и отдаться во власть своих инстинктов, но крепкая рука схватила меня за запястье.
— Ты куда это собрался⁈ — опешил мой новый знакомый, недоуменно взглянув на меня, а потом на Уварова. — Степан, у вас там что, совсем с амуницией беда?
— Сдурел? — оскорбился наш глава, возмущённо выкатив глаз. Он ткнул пальцем в сторону Артура, Борова и Мары, которые были оснащены по последней «паладинской» моде. — Упакованы как надо! Не хуже твоих силовиков!.
— Я о нём, — взгляд Букреева упёрся в меня. — Даже броника нет.
— У меня есть всё необходимое. Уверяю.
Судя по скептическому выражению лица Букреева, мои слова не произвели на него особого впечатления. Но мне было уже всё равно: ноздри щекотал коктейль из алхимической гари и смрада инфернала; взгляд выхватывал малейшие детали происходящего; мозг анализировал угрозы; сигилы Владык на моей коже резонировали в предвкушении скорой жертвы, будто живые, а ноги сами несли в гущу событий.
Пробравшись за спинами бойцов, занявших позиции у баррикад из мешков, оккупировал удачное место с отличным обзором. Прислонившись к борту большого прямоугольного транспорта — слышал как его называли «автобусом» — я изучал инфернальный нарост. С губ сам собой сорвался вздох облегчения.
Это не риф, а обычный нарост, просто крупный. Уваров обмолвился, что прошло чуть больше суток, но подложка не сформировалась. Ореола инфернальной силы тоже нет — значит, сопротивление этого мира всё ещё велико… Внушает оптимизм.
Твари выходили волнами. Разновидностей много, но ничего серьёзного — всё низкосортное. Убиваются обычным железом. Сеятели таких называют «скотом», хотя сами недалеко ушли: могут связать пару слов, научились прикрывать срамоту тряпьём, бездумно освоили один ритуал, режут глотки соплеменникам жертвенным ножом, умудряясь при этом не выколоть собственный глаз. На этом их таланты заканчиваются. В остальном — обычные бесы-визгуны, только хилые и тощие. Картина ясна.
— Про выколотый глаз — смешно. Если что, ты снова мысли вслух гоняешь. — Голос Боровикова оторвал меня от обдумывания сложившейся ситуации. Остальные охотники тоже подошли.
— Да-да, Костя… Мы всё слышали, — усмехнулась Мара, но тут же стала серьёзной и даже напряжённой, взглянув в сторону нароста.
— Кость, ты упомянул, что это обычный нарост, — взял инициативу командир нашей группы. — Если он обычный, то почему его не получается разбить?
— Так очевидно же… — начал я, но вдруг осёкся. — А! Точно! Вы же никогда не видели, что происходит, хм, по «другую сторону»…
— Вот именно, Кость. В книжках про такое не пишут, — согласился Панарин, а Боров с Марой дружно поддакнули.
— Родительский побег в Инфернале — почти точная копия того, что мы видим здесь, но с корневой системой. Она неглубокая, но раскинулась широко — на пять-семь метров. Перед культивацией твари под надзором «погонщиков» обнажают корни вокруг побега, создавая подобие чаши. Когда подготовка завершена, в дело вступают сеятели.
Вереща в молебном трансе намертво вбитые в их крошечный мозг формулы, смысла которых не понимают, они ритуальными клинками вспарывают глотки своим же соплеменникам, которых гонят к ним вереницами. Вторая группа погонщиков следит, чтобы вокруг нароста всегда было достаточно тварей для переброски. Многочисленные жертвы и ритуал заставляют оба побега резонировать, ненадолго создавая хрупкую связь между планами.