Позже
«Думаю, пора начинать».
Прошло около минуты, как отгремели последние выстрелы. Новые твари больше не появлялись у нароста — значит, по ту сторону началась «уборка» жертвенных туш. Наверняка, их скопилось так много, что подступиться к наросту стало практически невозможно.
Выйдя из-за стены мешков с песком, я быстрым шагом направился к переправе, поигрывая в пальцах стержнем ритуального мела. Мой выход стал сигналом для остальных участников операции.
Обойдя нагромождение тел убитых тварей, я вплотную приблизился к наросту. Подпитываемый моей духовной силой грифель заскользил по шершавой поверхности, выписывая сложные узоры. В это время бойцы штаба охотников и милиции начали оттаскивать тела, расчищая пространство.
Через минуту с небольшим ритуальное начертание было завершено. Едва последняя руна заняла своё место, магический круг слабо мигнул, а нарост чуть завибрировал, издавая почти неслышный гул.
«Хороший знак. Кажется, всё получилось».
Ещё раз проверив письмена и разметку, я повернулся и поднял руку, подавая сигнал Уварову и Букрееву. Задерживаться здесь больше не имело смысла, потому решил отправиться на свою позицию.
Благодаря тому, что в уборке участвовало больше бойцов, чем было заявлено, справились за несколько минут. Затем в дело вступил топливозаправщик. Во время обсуждения я не стал задавать лишних вопросов, что это за зверь такой— на деле оказалось, что это оранжевый автомобиль с огромной бочкой — цистерной.
Сдавая задом, грузовик приблизился к наросту. Двое бойцов подскочили к задней части цистерны. Что они там делали — я не разглядел, но через несколько секунд оттуда хлынула мощная струя горючего.
«Отлично! Прав был Букреев. Это куда эффективнее, чем бегать с вёдрами. Эх, всё же у меня ещё мало знаний об этом мире. Поскромничал… Нужно было сразу такой автомобиль просить».
Вскоре на привокзальной площади образовалось целое озерцо солярки, в центре которого возвышался инфернальный нарост. Я скрестил руки над головой, подавая знак, что топлива достаточно.
— Может, хоть теперь посвятишь в детали своего плана? — в лоб спросил подошедший ко мне Уваров. — Всё ещё не понимаю, как нам поможет то, что мы сейчас сделали. Если надеешься сжечь переправу, то…
— Я прекрасно знаю, что огонь бесполезен против инфернального нароста, — перебил я его. — Эта ловушка для «гостей», коих вскоре будет больше, чем в любую предыдущую волну.
Я хотел объяснить подробнее, но в этот момент начертание на наросте мигнуло и начало источать белесый свет.
— Началось! Степан Алексеевич…
— Понял, не мешаю. — Уваров развернулся в сторону баррикады, бросив через плечо перед уходом: — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.
— Не знал бы — не делал, — буркнул я себе под нос, но начальник штаба уже не слышал. — Вот и представился случай попрактиковаться…
Сила моего огненного источника послушно пришла в движение, и на указательном пальце вспыхнуло рыжее пламя. Я повернул голову и ухмыльнулся, не сказать — оскалился, глядя в сторону группы местных «кудесников».
«Сейчас я вам покажу, как должна выглядеть „настоящая“ огненная волшба».
Очертив перед собой магический круг, я начал вписывать в него младшие руны. Когда девятый символ занял своё место, письмена мигнули, и вокруг моей кисти завертелся рыжий вихрь подготовленного заклинания. В тот же миг на тыльной стороне ладони проступил сигил Авнаса. Пламя стало гуще, насыщеннее, почти кровавым.
Все приготовления были завершены и оставалось только ждать. В моём случае ожидание особенно волнительно, учитывая дерзость задумки, рождённой чистой логикой. То начертание, что я нанёс на нарост, не было предназначено для его уничтожения. Оно выполняло совсем другую роль.
В бытность мою учеником при первом храме, сразу после лекции об инфернальных наростах, я задал капеллану Пивтию закономерный вопрос: если способность к перемещению нароста не имеет жёстких правил, почему же он не переносит самих сеятелей и погонщиков во время жертвоприношений? Они же находятся к нему в непосредственной близости. В ответ получил лишь сухое: «Подобные тонкости демонической ритуалистики тебе знать не нужно, ибо они граничат с ересью, способной извратить неокрепший разум». Тогда я принял его слова за чистую монету. Как же! Правда оказалась куда банальней: он и сам не знал.
Гораздо позже мне всё же удалось докопаться до сути: всё дело в ритуальных ножах, которые сеятели и погонщики всегда носят при себе. Обычные железки грубой работы, но благодаря единственному слабому зачарованию они становятся своеобразными «якорями». Именно они не позволяют владельцам отправиться в противоположный план во время надрыва прослойки между мирами. Но что, если родительский побег создаст надрыв такой силы, с которым эта зачарованная побрякушка не справится?