Мой собеседник ударил костылём себе по голени, извлекая глухой деревянный стук.
— Будет тебе карта. Подсоби чемоданы на второй этаж поднять. Всё основное я уже перенёс, остались только они. Не сдюжил…
— Договорились, Дмитрий Иванович, — мне с трудом удалось сдержать радостный вопль. Получить карту за какие-то чемоданы показалось очень достойной наградой. Под наставления старика я приступил к делу. Уже на первом чемодане, не самом большом, мой энтузиазм пошёл на убыль. Раньше я бы и не поморщился, а ещё лучше — заставил работать какого-нибудь демона. Поклажа старика оказалась довольно тяжёлой: впечатление, что его скарб наполнен камнями. На третьем чемодане — благо, он оказался последним — я уже начал пыхтеть от натуги, что рассерженный бес.
С чувством удовлетворения от выполненного дела, я прикрыл дверь комнатушки Сёмкина, ставя последний ящик с ручкой в угол. Переведя дух, наконец-то осмотрелся. Впрочем, особо рассматривать было нечего: кровать, тумба, стол и покосившийся шкаф для одежды без одной дверцы. Ещё был непонятный комод белого цвета, который гудел и вибрировал. О причинах такого поведения этой странной мебели я тактично не стал спрашивать. Решил близко не подходить: вдруг там запертый бес негодует внутри?
— Ох, спасибо, парень! — опираясь на костыль, старик принялся раскланиваться. — Даже не знаю, как тебя благодарить, не нажил богатств…
— Карта, Дмитрий Иванович, — поспешил напомнить я, подозревая обман.
— Да-да, Костя! Совсем из головы вылетело. Память уже не та, а после инсульта… слова иногда путаю. — Сёмкин поправил очки, поглядывая на чемоданы, и подняв костыль, указал на тот, что стоял с краю. — В нём, вероятнее всего. Поставь на стол.
Выполнив просьбу, я сместился в сторону, давая старику подойти к поклаже. Довольно быстро Дмитрий Иванович справился с ремешками. В следующую секунду я так и впился взглядом в открывшееся содержимое.
— Извини… Сам не знаю, зачем я таскаю с собой этот хлам. Столько раз намеревался выкинуть, но, — Сёмкин замолчал, дрожащей рукой постучав по левой части груди, поворачиваясь ко мне. — Вот здесь что-то скребёт… Костя, что с тобой? Ты какой-то бледный… Тебе нехорошо?
— Книгочей… — шёпотом произнёс я, не веря своим глазам. — Что ты делаешь в этой дыре, мудрец? Ты же баснословно богат!
— А ты? — тихо отсмеявшись и помотав головой, Дмитрий Иванович снял свои окуляры, потирая рукавом глаза. — Книгочей… Скажешь тоже. Где ты таких слов набрался, Костя?
— То там, то сям… — Я пожал плечами, желая сменить тему, но Сёмкин продолжил допытываться.
— У тебя странный говор, да ты и сам непрост.
— Ты зришь души?
— Вот, опять… — усмехнувшись, Дмитрий Иванович начал выкладывать книги из чемодана. — Я ведь чего к тебе и подошёл — ты мне не от мира сего показался. Здесь люди не сказать, что приветливы, скорее озлоблены, а ты… Спокойно отдал деньги «этим», даже шутил… С горящими глазами на телевизор смотришь. Мне помог, а не отослал. Элементарных вещей не знаешь или притворяешься. На безумца не похож: слишком взгляд ясный.
— Действительно, мудрец, — меня впечатлила прозорливость хромого старика. Прикинув в уме, я решил немного приоткрыться. Местные реалии вполне позволяли это сделать, учитывая специфику данного места. Он, как и я, новый человек здесь. Расчётливости либо корысти я в нём не чувствую, а его жизненный опыт мог бы пригодиться, чтобы наметить дальнейшие ориентиры. Пока не знаю, каковыми они будут, но в том, что не собираюсь прозябать в этой дыре — уверен.
— Что ж… Вы правы, Дмитрий Иванович. Можно сказать, что я не из этих мест. Для меня некоторые вещи в новинку.
— Всё-всё! Вижу, что не испытываешь большого желания со мной откровенничать, — Сёмкин уловил мой настрой, решив проявить такт. — Не лезу. Будет нужно — сам расскажешь.
Видимо, почувствовав себя неловко, пожилой мужчина принялся выкладывать книги из чемодана, бегло просматривая обложки.
— Нашёл! Вот, Костя… Он старый, но за десяток лет территориально мало что изменилось. Разве что отметки заправок, гостиниц и прочего могут не совпадать.
Я подрагивающими руками взял широкую, две на три ладони, но тонкую, если сравнивать со священными писаниями, книгу.
— «Атлас автодорог Центрально-Чернозёмного экономического округа», — прочёл я заглавие и осторожно открыл книгу, едва дыша.
— Тут ещё вот что есть, — решил меня окончательно добить мудрец, доставая толстый бумажный вкладыш, толщиной в треть атласа. Когда он его развернул, я мысленно перекрестился, ущипнув себя за мочку уха. Взору открылась огромная карта, размером с два монашеских лежака, составленных вместе.