— Святой⁈ — в один голос воскликнули Милития и Гелан, глядя на молодого человека широко открытыми глазами, ведь сказать подобное было непростительным богохульством.
— Здесь как посмотреть. Если имеется ввиду, что именно я принёс победу в Первой войне людей и демонов, а потом пропал, то да… — Парень сделал неопределённый жест рукой. — Всё очень неоднозначно, иначе бы меня не зарыли здесь, как картофель.
— Чушь! Даже со святой магией, ты должен был умереть несколько раз! — буквально прорычала Милития, теряя терпение. — Отдавай Слезу Бога!!!
— Как разошлась! Ухх! — восхитился «святоша», оценивающе глядя на сотницу шестого полка. — А ты ничего такая: личико смазливое и форма рожек миленькая… Понимаешь, красотуля, жизнь — это сплошной обман. Вам ли, демонам, об этом не знать. Но церковь Плачущего Бога — это целый театр обмана! Полагаю, в данный момент ваши братья прорывают оборону храма, жертвуя жизнями и своим правом на перерождение… Но истина в том, что здесь нет второй слезы, которой вы так боитесь. Её вообще нет у церкви. Я ей нашёл альтернативное применение.
— То есть, как это нет⁈ — в унисон повторили демоны, а Гелан поспешил уточнить: — Что за «альтернативное применение»?
— Я её выпил, — Константин пожал широкими плечами и обескураживающе улыбнулся.
— Выпил?
— Именно.
— Точно выпил! — подтвердила суккуба, часто закивав головой и картинно возложив руку на соблазнительную грудь третьего размера, соски которой прикрывали два небольших треугольника ткани на нескольких нитках. — Даю хвост на отсечение!
— Бред… — процедил сквозь зубы Гелан. — Как это вообще могло случиться⁈
— Психанул, — будничным тоном ответил экзорцист, в который раз пожав широкими плечами. — Ну, а вы бы как на моём месте поступили? Я всегда был любознательным. Война закончилась, герой не нужен, а я, кроме стен храма и поля боя, не видел ничего. Поэтому ушёл и долго странствовал по миру, недобитков из вашего племени на землях Арса уничтожал, изучал магию. Не только святую, всю изучал, не брезгуя даже вашей, демонической. Не сильно впечатлило, но забавно.
— Всё же стоит вырвать тебе язык, — вновь вспомнил о своём обещании Гелан, — дабы не отзывался столь легкомысленно о недоступном вам, людишкам, благородном искусстве начертания рунных печатей власти.
— Вот об этом искусстве? — Константин вскинул руку, выставив два пальца, и принялся что-то очень быстро чертить в воздухе перед собой.
— Шут, — оскалилась Милития, не скрывая презрения. — Гел, давай убьём его и поищем…
Внезапно демоны замерли, на лицах у обоих читалось ошеломление.
— Высший нанограм, — дрожащим голосом произнёс сведущий в магии Гелан, с нескрываемым ужасом глядя, как в круге с девятиконечной звездой проявляются горящие багровым пламенем руны.
— Милития, бежим!
Оба демона, воззвав к своей магической силе, рванули в сторону дверей со скоростью ураганного ветра. В тот момент, когда они попытались миновать дверной проём, воздух на их пути пошёл рябью, в зале громыхнуло, дрогнул пол — и оба офицера демонической армии отлетели назад, распластавшись на мраморных плитах.
— Как невежливо… — Константин укоризненно покачал головой и присел на край пьедестала, на котором располагалось его кресло. — Ну, так вот… О чём это я? А! Странствовал я, значит, жизни радовался, сеял разумное, доброе, вечное, и всё мне нравилось. Особенно азартные игры, вино и, разумеется, женщины. Куда же без них… Никогда бы не вернулся в храм, но у святых отцов на этот счёт было иное мнение. Затеяли наши двенадцать кардиналов — само собой, тайно — начать против вас всеочищающий поход. И решили, что его должен возглавить именно я, дабы собственные руки оставить чистенькими, а инфернальный жар — пусть кто-то другой гребёт, то есть снова я.
— Поход? — сквозь стиснутые зубы произнёс Гелан, мотая головой, помогая подняться своей спутнице.
— Именно, рогатенький. Смысл довольно прост — вторгнуться в ваш план и перебить всех. — Парень развёл руками и довольно прищурился, когда подошедшая Нимфадора принялась массировать его плечи.
— После того, как почувствовал вкус настоящей жизни, желание воевать у меня испарилось. Я решил поступить по велению сердца, то есть свалить куда подальше. Почти два десятка лет скрывался от зорких глаз кардиналов, жил беззаботно, постигал вершины магических искусств, но меня снова нашли. Сами понимаете, как святоши умеют «уговаривать» и не любят слышать слово «нет». За считанные часы до начала похода, в котором Арс Ноторис полыхнул бы новым пожаром всеобщего истребления, мне в голову пришла простая формула: «Нет меня — нет войны». Если уходить, то только красиво! Именно с этой мыслью, в этом самом зале, я опрокинул вон ту «рюмашку» со слезой Бога себе в горло. Чего зыркаете? Вы мне в ножки должны кланяться за то, что поход на ваш план накрылся.