— Потому что вы болваны, — усмехнулся капитан. — Коз надо было разводить, а не стрелять и уплетать под шнапс. Есть и ещё одна причина, по которой я предлагаю вам и не мечтать о Бразилии. Может быть, даже важнее, чем первая, — добавил Змей.
— Какая? — комендант даже не заметил, что его назвали болваном.
— Простая. У нас недостаточно топлива.
— Вы лжёте! Вы не первая лодка, которая сюда приходит! Предыдущий капитан не только привёз груз, но ещё и охранял нас! Он даже утопил возле острова американский корабль! И его заправляли в море! Скажете, у вас не было дозаправки?
— Да, была: провизией, пресной водой, торпедами. Но не топливом. Времена, извините, не те. Знаете, что в мире творится? Впрочем, можете пойти и проверить цистерны. Найдёте сами или показать?
Капитан, конечно, лукавил, но Дитц растерялся.
— И что вы предлагаете? — спросил он.
— А ничего, —Змей пожал плечами. — Лично мне по душе этот остров. Я б тут жил и жил…
— Без еды? — съехидничал комендант. — Будь рядом острова с туземцами, можно было бы у них менять шнапс на еду. Но ведь и шнапс когда-нибудь кончится, Рёйдлих.
— Фон Рёйдлих, если позволите, —сказал капитан с ударением на «фон» и поправил на шее ленточку с Рыцарским крестом. — Да, шнапс кончится. Причём, с вашими аппетитами — даже раньше, чем вы думаете. Оставьте меня в покое. Я, между прочим, тоже ещё не доложил о выполнении задания. Всё жду, когда комендант базы соизволит сообразить и предоставить некоторые отчёты контролирующему лицу.
— Что-о?! — задохнулся Дитц. — Вы здесь… меня? Офицера СС?!
— Угу, — просто ответил Змей. — Я же не просто капитан U-925, я ещё и… — и он вынул из нагрудного кармана золотого льва. — Позывной – это всего лишь позывной, не больше. Лучше гляньте, какая интересная штуковина. Нравится? Их всего лишь три во всём мире, и я помню вашу роспись в ознакомлении с инструкцией.
А вот это надо было видеть. С Дитца всю спесь как ветром сдуло, и он пролепетал, заикаясь:
— Ви... виноват, корве... герр корветтен-капитан…
ELEVEN
Было что-то около четырёх пополудни, когда мы, здорово устав и даже чуть не заблудившись, вышли к ручью, который течёт по болоту в Южную бухту. По пути я подробно рассказал Мэг обо всём, что увидел в сокровищнице и о своих мыслях внутри неё, на что Мэг сказала, пожав плечами:
— А я и так была уверена, что ты не поведёшь себя, как братик Али-Бабы…
Данни вёл себя странновато — выглядел обеспокоенным и взволнованно потягивал носом воздух. Мы этому значения не придали и даже убрали револьверы в карманы, а зря. Я предложил передохнуть и доесть остатки бутербродов перед последним этапом перехода, и мы только собрались присесть, как вдруг увидели, что нас держат на мушке.
Прямо перед нами стоял совершенно не интеллигентного вида патлатый и загорелый молодой человек европейской наружности, а в руках он держал короткоствольный автоматический карабин M4, направленный точно на нас. Детина был одет в протёртые до дыр джинсы, обрезанные ниже колен, серые кроссовки и красную футболку с портретом Че Гевары. На голове у него топорщилась синяя флотская кепка с золотистым якорем, дубовыми листьями и надписью — вот как сейчас помню — «CVN65 Enterprise», а на поясе висели мачете в ножнах и рация. Выражение небритой лиловой физиономии не оставляло никаких сомнений в профессии её хозяина. Уверен, что именно такие рожи были у галерных каторжников. Он меланхолично двигал челюстями, перемалывая жвачку, и презрительно смотрел на нас.
Дистанция была футов пятнадцать.
— Ни с места, — лениво проговорил пират по-английски, на время фразы прекратив жевать. — Ствол на землю, лапки вверх, мордами друг к другу, ножки пошире.
Секунды три я лихорадочно прикидывал, что можно сделать.
— Оглохли? — деловито спросил детина, и тут я услышал шорох за спиной и чуть справа; я понял, что нас взяли в клещи, и попробовал боковым зрением увидеть, что там, но пират пообещал: — Ещё раз своей башкой крутанёшь — отстрелю к чертям свинячьим. Ствол сюда, я сказал!
Вот как бы вы поступили на моём месте? Ага! Револьвер в кармане, его ещё надо успеть вытащить, да и стрелять — исключительно самовзводом, и это при том, что счёт идёт на доли секунды. Пиратский плен — хуже смерти, а в итоге всё равно прирежут, церемониться не станут... А Мэг? Что будет с Мэг?! Надо действовать... Как это делается, я сто раз видел в кино, однако это было уже не кино. К тому же я не Чак Норрис... это так, между прочим.