—Вот Зуева дает—хихикает Светка, глядя, как Вероника, упав на пол, пытается изобразить сексуальную наездницу. А получается испанский стыд. Даже я почувствовала неловкость за увиденное. Хотя меня сложно довести до такого состояния. Особенно после нескольких бутылок вина.
—Завтра она об этом пожалеет—говорю серьезно.—Разве это стоит того?
—Что именно?
—Её унижения ради мужского внимания. Рябцеву на неё с высокой колокольни.
—Если женщина чего-то захочет, её не остановит даже внезапно начавшийся ураган. Девка она красивая, молодая, да и не глупая вроде. Вот увидишь, она его дожмет. Может не сегодня, но рано или поздно это произойдет. Перед такой сексуалити вряд ли кто устоит. А уж Рябцев и подавно.
—Что ты имеешь в виду?
Света наклоняется к моему уху и шепчет. Хотя нас, итак, никто не слышит.
—Он же никакой. Одевается как лошок, да и внешне выглядит не особо. Катается на автобусе, живет с матерью, работает никчемным программистом. Что вообще с такого возьмешь? Не понимаю Веронику, как она с такими данными повелась на это.
—Любовь зла полюбишь и Рябцева.
Мы рассмеялись, но внутри я отчего-то почувствовала обиду за Славу. Да, он далек от образа идеального мужика, из-за которого может снести крышу. Но и списывать его в бракованные— решение поспешное. Он умный, рассудительный, симпатичный и понимающий. С ним можно поговорить о простых вещах. И посмеяться тоже. А ещё у него необычайной красоты глаза и тело, пусть и не напичкано грудой мышц с кубиками пресса, но подтянутое, без жировых прослоек. Снять очки, приодеть и посмотрят на него совершенно другими глазами. Вот Вероника уже рассмотрела где нужно и без модного приговора. Значит, не всё потеряно.
—Что-то водички захотелось. —Света помахала перед лицом ладонями.—Пойдешь со мной? Заодно и проветримся.
—Ты иди. Что-то не хочется.
—Ну, как знаешь.
Света ушла, оставив после себя шлейф цветочных духов. И не успела я как следует расслабиться в одиночестве, как её место занял звезда сегодняшних сплетен—Рябцев.
—Устала?—Спросил он, глядя на меня с улыбкой. Было темно, но благодаря освещению с улицы, я смогла рассмотреть его хмельной взгляд.
—Беспокоишься обо мне?—Я выгнула дугой бровь, поднося ко рту стакан, как вдруг он исчез, оказавшись в руках Рябцева. —Ты чего творишь? Отдай сюда.
Но вместо этого Слава выпил до самого дна и самодовольно улыбнулся, вытирая тыльной стороной ладони губы.
—Вкусно.
От подобной наглости я опешила. Особенно в исполнении тихони Рябцева. Это на него так обстановка влияет или старый добрый джек? Они на пару с Гошей высосали бутылки две. Я даже удивляюсь, как у него язык не заплетается.
—Кажется, кто-то давно по морде не получал. Как думаешь, кто это может быть? Уж не ты ли?
—Не думал, что ты такая мелочная, Жукова.—Щурится Слава, а когда получает от меня смачный тычок в бочок, начинает ржать.
Понятно. Кому-то пора баи, баи.
—Ты в свинью Рябцев—качаю я головой. Чёрт же меня дернул посмотреть в этот момент на танцпол. Вероника, сложив на груди руки и выставив одну ногу вперед, пытается прожечь во мне дыру, даже не пытаясь скрыть со своего лица злости. Если бы можно было переговариваться телепатически, я бы сейчас слышала одно сплошное пииииии. Так и хочется крикнуть: Иди забирай, он весь твой. Но мне это нафиг не сдалось. К тому же никто не запрещает нам общаться. Поэтому мысленно я шлю в задницу Веронику с её маниакальной ревностью и тут же теряю к ней интерес.
—Здесь шумно. —Кричит мне на ухо Рябцев.—Давай выйдем?
Я и сама была не прочь уйти подальше от надоедливого шума, поэтому с легкостью согласилась. Ну, может, чуточку из-за желания позлить стерву Зуеву. Но только потому, что сегодня она при всех растрепала о моём нежелании вступать в отношения, и о тайном поклоннике с цветами, о котором знают единицы. И о моих многочисленных свиданиях. В общем, пошла она, дура языкастая. Сейчас я на коне под ручку с Рябцевым , а она пусть и дальше одним местом себе внимание зарабатывает.
Выйдя из дома, Слава потащил меня в противоположную от беседки сторону, пояснив, что хочет побыть в тишине. Я не стала сопротивляться. Вечерняя прохлада освежала, и мне было все равно, куда идти, лишь бы не возвращаться в помещение, напичканное миллионами запахов.
—Здесь хорошо—сказал Слава, глубоко вдохнув.—Люблю природу. Запах леса, чистый воздух, отсутствие цивилизации. Жил бы здесь и жил.