Мы зашли за домики и остановились недалеко от бассейна. Я облокотилась на деревянную стену. Рябцев пошатывался рядом. Отдаленно доносилась музыка.
—Так живи. Кто ж не дает? В наше время для этого существует множество вариантов. Например, ипотека.
—У меня мама болеет. За ней нужен уход и постоянное присутствие врачей. Живя за городом, приезд скорой может затянуться. Я не могу так рисковать.
—Извини—сказала я сочувственно—Я не знала, что у тебя такие проблемы.
—Ничего—Слава повернул ко мне лицо, улыбнувшись. Я тоже улыбнулась до момента, пока он не сказал: —Красивая. —И не протянул ко мне руку, коснувшись большим пальцем щеки.
—Ты что делаешь?—Прошептала я. Внутри что-то шевельнулось, когда его палец спустился чуть ниже, задев нижнюю губу, а после в таком же темпе вывел узор на шее и остановился только у выреза на груди. Сердце застучало, как бешеное. Я сглотнула, глядя во все глаза на него.
—Касаюсь тебя—-тем же шепотом ответил Рябцев.
—И зачем же ты это делаешь?
—Потому что хочу.
—А что ещё ты хочешь? —Теперь мой голос перешел на хрип, а сердце было готово сорваться с удерживающих тормозов и упрыгнуть куда-то далеко. Возможно, в глубине своих фритюрных мозгов я понимала, что нужно остановиться и играть в подобные игры с Рябцевым— не лучший вариант. Но две выпитые бутылки вина стерли вычерченную между нами преграду. И когда Слава поцеловал меня, так и не ответив на вопрос, я позволила себе временно отключится от реальности.
Глава 16
Нас затянуло в этот водоворот желания, где страсть и безрассудство ходили по тонкому льду. Я утопала в мужских объятиях, отвечая на не спешные, терзающие мои губы поцелуи. Я пылала огнем, сгорая каждой клеточкой. И хотела большего. Мы оба этого хотели. Наши сердца стучали в унисон. Дыхание сплелось воедино. А наши прикосновения вызывали волну дикого возбуждения.
—Слава! Саша, вы здесь?—Услышала я голос Зуевой. Первой, прервав поцелуй, посмотрела в горящие, полные страсти глаза Рябцева. Уверена, в моих собственных глазах не меньший кавардак.
—Что будем делать?—Шепчу одной рукой приглаживая волосы, а другой пытаюсь выправить задравшуюся чашечку от купальника. Сердце на износе. Оно прыгает в груди, словно мячик для пинг-понга. А на лице гуляет пожар, который не скрыть и не спрятать. Как и не спрятать эрекцию в штанах Рябцева.
—Здесь плохое освещение. Она мало что заметит—успокаивает меня Слава.
—Всё, что нужно, она увидит—я машу перед лицом ладонями в попытке унять жар. А когда слышу приближающие шаги, вытягиваюсь струной, застыв в ожидании. Прилетевший мне в спину смешок решаю проигнорировать.
—Вот вы где—расплывается в довольный улыбке Зуева, появившись из-за угла и осветив нас фонарем своего телефона. Не нужно быть дураком, чтобы понять, чем мы тут занимались. А Вероника не глупа и уже через несколько секунд пристального к нам внимания её улыбка тухнет.
—Ты что-то хотела, Ника?—Обращается к ней Слава, тем самым спасая затянувшееся молчание.
—Заметила, что вас нет и решала найти.—Её голос дрожит, а в глазах полная дезориентация и потерянность. Возможно, где-то в глубине своей черствой души я сочувствую ей. Когда тебе нравится мужчина, сложно принять тот факт, что ваши чувства не взаимны. Это обидно и больно. Но, увы, сейчас мне все равно на её страдания. Я давно поняла, что всем не угодить и отказывать себе в удовольствии ради постороннего человека —неизгладимая глупость. Кому оно сдалось, это самопожертвование? Спасибо всё-равно никто не скажет. Нужно жить так, как позволяет тебе совесть. А у меня с ней полный порядок.
—Тебе заняться больше нечем?—Холодно бросаю я, сложив на груди руки. Вероника поджимает дрожащие губы, посылая мне всю свою ярость и обиду.—Тебе самой то не стремно?
—Саш, успокойся. —Слава пытается меня одернуть, но я игнорирую его, желая высказать всё, что вертится на языке. Пускай это прозвучит грубо, зато отрезвляюще.
—Совсем гордости нет? Может, хватит унижаться? Не нравишься ты ему, разве не понятно? Хоть ноги раздвинь, у него в штанах не колыхнется.
—Вероника подожди! —Кричит Слава, когда после моих слов громко всхлипнув Зуева убегает, изобразив оскорбленную невинность.
—Побежишь за ней? Жалко стало бедную овечку?
—Зачем ты так. Ника ничего плохого тебе не сделала.
—Ну так иди, пожалей несчастную. Нравится быть в роли сердобольного так вперед. Только потом не удивляйся, что после твоей попытки поддержать и утешить, ты окажешься в одной с ней постели. А потом, может быть, ещё раз и ещё, когда она вновь захочет поиграть в оскорбленную и униженную. И когда ты уже зарекомендуешь себя перед ней, как безотказный спасательный круг, внезапно окажется, что она беременна. Ну, а дальше, думаю, не сложно предугадать последующий сценарий.