… Баню Алекс заказал по высшему разряду. С водкой, паюсной икрой и девочками: когда мы в первый раз вышли из парной, чистые и розовые, как младенцы, за накрытым столом нас ждали… Да нет, не обычные питерские шлюхи, а вполне себе обычные девчонки — ну, если считать «обычными» барышень, которые стоят по штуке евро в час.
Я впервые попал в такую компанию, и жутко стеснялся. Но выпив и закусив, как-то плюнул на приличия, и отдался в ласковые руки белокурой Анжелики.
Маркиза Ангелов оказалась большим знатоком своего дела, и под её ласковыми пальцами я быстро забыл о всех своих горестях и хворях.
— Извините за прямой вопрос, — сказал я, когда нас, удовлетворённых, сытых и слегка пьяненьких, оставили одних. — Откуда у вас средства на столь широкий образ жизни? Или это последнее: сгорел сарай, гори и хата?
Посмотрев на часы, я с удивлением узнал, что времени было — всего два пополудни. Однако насыщенная пошла жизнь.
Шефа я всё ещё стеснялся. Никак не мог понять: что он за человек? И как только выстраивал для себя какую-то разумную картину — всё тут же менялось.
Вот как сейчас. Агентство наше было не из больших, но и не из самых затрапезных. Так, серединка на половинку. Временами шеф не чурался и сам, обрядившись в костюм девятнадцатого века и приклеив фальшивые бакенбарды, фотографироваться на Невском…
А теперь он за несколько часов спустил на икру и девочек несколько тыщ в валюте — и ухом не повёл.
— Отвечу честно, как на духу, — повёл косым лошадиным глазом шеф. — Я играю, мон шер.
— В смысле?
— Думаешь, где я нашел этого Германа? В одном доме, где устраивают карточные игры для приличных людей. А что легко пришло — легко ушло. Так что не парься. Точнее, парься — но только в бане… «Три девятки, туз червей, и король бубновый. Спор, досада от речей… и притом — обновы». Не берите в голову, кадет, и пейте чай. Отличный у Ямских умеют заваривать чай. С черёмухой и липой.
У меня был миллион вопросов. И впервые я находился со своим шефом тет-а-тет, и пребывал он в добром расположении духа… Я хотел спросить о колдовстве, о духах, о строгих тётеньках на катафалке. Но, совершенно по Фрейду, из меня вылетел вопрос, который более всего беспокоил:
— Вы считаете, это только начало?
Он сразу понял, о чём это я.
— К сожалению, да. Кстати, хорошо, что напомнил. Достань трубу и набери Котова.
Я послушно проделал то, о чём просили. Когда из динамика послышался привычный рык майора, он негромко сказал:
— Спроси, были ли в прошлые дни жалобы на убийство животных.
Я выпучил глаза, но Алекс настойчиво кивнул, и я пересказал вопрос в трубку. Котов сначала фыркнул. Затем задумался. Потом выругался.
— Было одно, — сказал он. — В зоопарке. Нам заявление поступило… Но мы замотались, и не успели отреагировать. А потом — забыли.
— Так что там случилось? — через мою голову спросил Алекс.
— Да козла какого-то замочили. В смысле — горного. Редкого какого-то вида…
— Чёрт, — сказал шеф. — Почему ты мне сразу не сообщил?
— Потому что не знал, что это важно, — мы явно отрывали Котова от отчёта, и он начинал злиться. — Я и сейчас не понимаю, зачем тебе какой-то козёл.
— Извини, Яша, — протянув руку, Алекс прервал связь, а затем откинулся на подушки дивана и задумался.
— Может, объясните? — робко спросил я.
— Бафомет, — сказал шеф. — Козёл — суть его олицетворение.
— И что?
— А то, мон шер, что семьдесят лет назад я всё это уже видел.
Глава 6
Семьдесят лет… До меня не сразу дошло. Где-то через несколько дней. Но в тот момент я думал лишь об одном:
— Подражатель? Сейчас в интернете можно о любом преступлении прочесть. Все архивы, особенно давнишние, открыты для широкой публики.
— Может и так, — Алекс налил себе водочки, хлопнул по-гусарски и занюхал горбушкой.
— А что будет с той девушкой? Ну, которую в гробу…
— Гроб надобен для конспирации. А с девчонкой всё будет в порядке. Отец Прохор — чудотворец. В некотором роде, — он посмотрел на меня. — Эй, да ты совсем зеваешь, кадет. Ладно. Вызывай такси. Поедем домой.
— А как же Хам?
— Не парься. Меня здесь хорошо знают. К вечеру кто-нибудь пригонит.
Проснулся я уже в сумерках. Было тихо. Лунный свет лежал тяжелыми плитами на рассохшемся паркете. Где-то за стеной негромко капала вода.