Brenan, Gerald The Spanish Labyrinth. Cambridge University Press, 1964. Бренан прекрасно знает Испанию, понимает и любит ее «душу» и умеет передать это читателю. Подзаголовок книги вполне справедливо гласит, что суть книги: «Изложение социальной и политической подоплеки Испанской гражданской войны». Русский читатель найдет в книге много общего между русским и испанским характерами и между русскими и испанскими революциями с их максимализмом и крайней жестокостью, сосуществующими с отсутствием злопамятности.
Derfler, Leslie An Age of Conflict. Readings in Twentieth-Century European History. N. Y., Harcourt Brace, 1997. Сборник статей и отрывков по основным темам европейской истории XX века из сочинений 45 авторов. Тут и международно-известные историки, и политики всех направлений мысли, включая Льва Троцкого и коммуниста Роя Медведева, левых промарксистских и гегельянских детерминистических историков — фон Лауэ, Джерри Хоф, Исаак Дойчер, и таких непредвзятых серьезных историков, как Джордж Кеннан, Карл Фридрих, Доминик Ливен и пр. Ценность его в том, что он дает возможность читателю ознакомиться с множеством различных толкований исторических событий и, сопоставляя их, сделать свои выводы.
Eubank, Keith The Road to World War II. A Documentary History. N. Y. Thomas Crowell Co., 1973. Подробная история Европы с 1918 по 1939 год в контексте рассмотрения факторов, приведших ко Второй мировой войне. Автор посвящает отдельные главы Гитлеру, Муссолини, Лиге Наций и Чехословацкому кризису, пакту Молотова—Риббентропа как главным факторам, приведшим к войне. К каждой главе приложены полностью или в отрывках соответствующие документы.
304
Greene, Nathaniel From Versailles to Vichy. N. Y., Thomas Crowell Co., 1970. Краткая политическая история Франции между войнами. Рассматривает, в частности, тоталитарные течения фашизма и коммунизма, провал Народного фронта накануне Второй мировой войны, причины нравственной слабости Франции, приведшей к национальной катастрофе 1940 года и временному режиму фашизма. Kennan, George From Prague after Munich. Diplomatic Papers, 1938-1940. Princeton University Press, 1968. Автор — один из самых выдающихся и образованных американских дипломатов, русист по образованию, профессор Принстонского университета, в этой книге собрал свои отчеты в американский Госдепартамент из Праги после предательства Чехословакии западными державами в Мюнхене в 1938 году.
Revel, Jean Francois The Totalitarian Temptation, (перевод с французского). N. Y, Doubleday & Co., 1977. Стилистически беспрекословно написанное, решительное осуждение тоталитаризма. Единственный недостаток книги — это слишком ярко выступающая «партийность» автора, пытающегося доказать (не слишком убедительно), что социализм не виновен в тоталитаризме, который является искажением социализма.
Примечания к Главе 16
В Норвегии это был печально известный Квислинг. Во время голода в СССР 1921-1922 годов он возглавлял норвежскую миссию помощи голодающим, женился на русской. Под впечатлением большевистского террора он стал не просто антикоммунистом, но явно и антиславянином, создав и возглавив нацистскую партию Норвегии. После войны был расстрелян по приговору норвежского суда, и его имя стало нарицательным, обозначающим прислуживание врагу.
Brenan, Gerald The Spanish Labyrinth. Cambridge U. Press, 1964, p. 213.
Сравни с «атеистическим монахом», как Булгаков называет русского интеллигента-радикала.
Это сравнимо с писаниями, например, Иосифа Волоцкого (XVI век) о том, что если людей подвергают смертной казни за убийство тела, то тем более подлежат смерти еретики, убивающие душу.
После Первой мировой войны.
Глава 17. Партия тоталитаризма
«Ленин был революционер до мозга костей именно потому, что всю жизнь исповедовал и защищал ... тоталитарное миросозерцание».
305
Для Ленина обладание властью, всеохватывающей, тотальной властью, было, несомненно, высшей и главной целью своего существования. Его всевозможные маневры, включавшие обман и подвох, устройство искусственных расколов, — все во имя полной власти, хотя бы над небольшой кучкой своих последователей, но, главное, чтобы власть его была над ними полной. Во имя власти он жертвует «чистотой» марксистской революционной теории, сначала заменив идею стихийной революции пролетарских масс ткачевской идеей переворота, совершаемого группой профессиональных революционных «интеллигентов», а затем решив вовлечь в революцию и крестьянские массы, которые Маркс сбрасывал со счетов как потенциальных собственников. Наконец Ленин пошел на переворот в стране, где более 80% населения были крестьяне, в то время как Маркс говорил о возможности социалистической революции только в условиях количественного преобладания промышленных рабочих, к тому же профессиональных рабочих, а не вчерашних крестьян, все еще связанных пуповиной с деревней, каковых среди русского промышленного пролетариата было подавляющее большинство. Не остановило его от захвата власти и предупреждение Каменева с Зиновьевым, что большевики как партия незначительного меньшинства населения страны сможет удержаться у власти, только потопив страну в крови.