– Заткнись! – орет чужак. Из его рта вылетают брызги слюны.
Трина умолкает, крик словно отрезали ножом.
– Еще один звук – пристрелю. Ясно вам?
Трина дрожит, закрывает рот ладонями, потом кивает, не отводя глаз от распростертого на полу окровавленного тела Бакстера. Марк не смотрит в ту сторону, не сводит глаз с убийцы. От ненависти темнеет в глазах.
– Готово, босс. – Женщина на лодке встает, вытирает пальцы о грязные джинсы. Катер привязан снаружи, веревка кольцами свивается на палубе. Женщина не обращает внимания на убийство. Может быть, она привыкла к таким поступкам своего спутника? – Что дальше делать будем?
– Где твое ружье, дура? – презрительно произносит чужак. – А как нос вытирать, тебе тоже объяснить?
Женщина молчаливо кивает, уходит в рубку и через секунду возвращается с таким же ружьем, крепко сжимая его обеими руками. Она становится рядом со спутником и поочередно тычет стволом в Марка и его друзей.
– Правила у меня простые, – заявляет чужак. – Хотите жить, выполняйте мои приказания. Нам нужны еда и горючее. Судя по всему, у вас есть и то и другое – на ходячие скелеты вы не похожи. Так что не жадничайте, делитесь. Будете себя хорошо вести, и вам ваша доля достанется. Мы щедрые.
– Ага, – бормочет Алек.
Чужак наставляет ружье в лицо старого солдата.
– Не смей! – кричит Марк и срывается с места.
Ствол утыкается в него. Марк поднимает руки и отскакивает к стене.
– Прекратите! Мы все сделаем, как вы скажете!
– Совершенно верно. Ну-ка, марш вперед! Гуськом. За провиантом и горючим. – Чужак машет ружьем, направляя всех к дверям.
– На своего дружка не наступите, – предупреждает женщина.
– Заткнись, дура! – рявкает ее спутник. – Что у тебя с головой?
– Прошу прощения, босс, – покорно произносит женщина, понурившись.
Сердце Марка бешено колотится.
– Эй, показывайте, где что лежит, – велит чужак пленникам. – Нам некогда!
Алек невозмутимо направляется к лестничной клетке, проходит мимо Марка, подмигивает. Марк ошеломленно смотрит ему вслед.
Окровавленный труп Бакстера остается на полу. Пленники идут по коридору. Еще недавно они считали Линкольн-билдинг своими владениями. Все выходят на лестничную клетку и начинают подниматься по ступеням. Босс – Марк мысленно называет чужака так же, как обращается к нему его затравленная спутница, – тычет каждому в спину дулом, напоминая, кто здесь главный.
– Смотри, а то пристрелю, как собаку, – говорит он Марку.
Марк покорно переступает со ступеньки на ступеньку.
Два часа они рыщут по Линкольн-билдингу в поисках еды и горючего. Марк обливается по́том, кожа зудит, руки ноют – его заставили перетаскивать к катеру тяжеленные канистры дизельного топлива из подсобки на тридцатом этаже. Из торговых автоматов извлекают чипсы, батончики и газировку, грузят все на катер.
В кабине катера душно, стоит невыносимая вонь. Марк сгружает припасы, размышляя, почему некоторые так не любят мыться, даже когда вокруг полно воды – пусть и не очень чистой. А еще он не может понять, почему Алек не выказывает ни малейших признаков неповиновения.
Катер забит до отказа. Все собираются на двенадцатом этаже. Босс наводит ружье на пленников и объявляет, что остатки – в их распоряжении. Он стоит спиной к окнам, оранжевые блики заходящего солнца играют на стеклах. Его спутница уныло глядит в пол. Трина выгребает из торгового автомата батончики и пакеты чипсов. Жаб, Мисти, Лана, Алек и Дарнелл выжидающе смотрят на нее. Делать им больше нечего, небоскреб опустошен. Марк нетерпеливо отсчитывает минуты, ждет, пока грабители уберутся восвояси. Надеется, что больше никого не убьют.
Алек делает шаг к Боссу, примирительно поднимает руки.
– Эй, полегче! – рявкает Босс. – А то займусь стрельбой по мишеням, раз мы тут со всем управились.
– Ага, со всем управились, – бормочет Алек. – Мы ж не дураки, сначала припасы в катер сгрузили, а потом…
– Что потом? – встревоженно спрашивает Босс, касаясь спускового крючка.
– А потом… – Алек срывается с места и стремительно выбивает оружие из рук Босса. Ружье оглушительно выстреливает и отлетает в сторону. Пуля пробивает офисную перегородку.