— Прими заказ, Зоя, — устало распорядилась она. Ушла, явно проклиная в душе менеджера, внедрившего эту никому не нужную процедуру.
Карина принялась за мороженое. Максимов тянул невкусный кофе.
— А мне твой дед понравился. Классный дед. Он всегда такой обворожительный?
— Нет, только с молоденькими курсистками. Я закурю, ты не против?
Карина кивнула.
— Слушай, Макс, все хочу спросить. Сразу говорю, не хочешь — не отвечай. Почему ты до сих пор не женился?
— Тебя ждал.
— Врешь, но приятно, не скрою. Но все-таки — почему?
Максимов давно сформулировал ответ, но сейчас впервые произнес его вслух.
— Были женщины, с которыми можно было прожить жизнь. Но не ту жизнь, которую хочу прожить я.
— Сам придумал или вычитал где-то?
— Сам.
— Тяжелый случай, — вздохнула Карина. — Консервативному лечению не поддается. Только резать, как говорят хирурги. И какую жизнь ты хотел бы прожить?
— Не знаю. Но отлично чувствую, что — мое, а что — нет. У тебя разве не так?
— А с чего бы я тогда с родней воевала? — грустно усмехнулась Карина. — Как они живут, мне не то что не хочется, а до колик отвратно. Слишком уж все прилизано.
— Вернешься, вдруг понравится. Не боишься?
— Не боюсь, потому что не вернусь.
— Не зарекайся. — Максимов постарался быть максимально серьезным. — В самое ближайшее время тебе обязательно представится шанс все изменить. Выбрать одну жизнь или другую. Так бывает, по себе знаю.
Карина задумалась.
— А если я выберу, обратной дороги не будет?
— Нет. Но каждый раз искушение вернуться к нормальной жизни будет возникать вновь и вновь. И каждый раз придется делать выбор.
Он посмотрел на табло, на котором зажглась зеленая лампочка напротив рейса из Вены.
«Произвел посадку рейс компании „Аустрия эйр-лайнз“ из Вены. Встречающих просим пройти в левое крыло зала прилета», — объявил механический женский голос.
— Я могу заказать еще один кофе. Выкурить сигарету. Встать и уйти. — Максимов не отрываясь смотрел в глаза Карине. — Или спуститься вниз, изобразить радость и долго обнимать Леона и жать ручку Эрике. И отправиться к черту на рога с малознакомыми мне людьми. Которые уже один раз подставили меня под пули. Искать клад, без которого мне прекрасно жилось.
— Можно я скажу…
— Нет, — остановил ее Максимов. — Сейчас решаю я. Ты свой выбор сделаешь позже.
— И что же ты решил?
Максимов медленно затушил сигарету.
Черное солнце
Конфиденциально
г-ну Хиршбургу
Прибыли в Москву в условленное время.
Контакт с Мангустом восстановлен.
Глава двадцать восьмая. Сепаратное соглашение
Странник
В первые дни дефолта магистрали Москвы вымерли, словно ГАИ провела облаву, а взяток не брала. Машины встали на прикол, потому что в баках не было горючки, а у владельцев — денег. Мало-помалу жизнь наладилась. И проспекты, улицы и переулки столицы наводнили автомобили всех марок и степеней свежести. Государственные мужи все никак не могли поделить портфели в правительстве. Синеглазые «членовозы» слуг народа сновали по городу, то и дело безнадежно увязая в медленно ползущем стальном потоке.
Максимов время от времени бросал взгляд в зеркальце заднего вида. И с каждым разом настроение его ухудшалось.
«А „хвост“ мы цапнули, — без особой радости констатировал он. — Интересно, за мной или за гостями? Профилактическое наблюдение за иностранцами или целенаправленная разработка? Вроде бы не должны. Навигатор обещал дать по рукам и прочим частям тела инициатору и отбить охоту совать нос куда не следует. Но в ФСБ не один „майор“ служит. Черт, чем быстрее мы слиняем из города, тем лучше».
Он перестроил машину в левый ряд, скатился с Бородинского моста. Остановился у светофора.
«Да, вот они, родные!»
В зеркальце мелькнуло отражение «ауди», спешно спрятавшейся за синим пикапом.
На заднем сиденье бойко болтали Карина с Эрикой. Леон, сидевший рядом с Максимовым, за всю дорогу выдавил лишь пару фраз. Все крутил на пальце свой арабский перстень.
— «Рэдиссон-Славянская». — Максимов указал на европейского вида отель, подавивший своим великолепием Киевский вокзал.
— Слишком шикарно для меня, — обронил Леон.
— Нет проблем. — Максимов указал рукой за площадь перед вокзалом. — Гостиница «Киевская». Минимум удобств, масса впечатлений. Имеешь возможность вкусить прелестей русской глубинки прямо в сердце столицы. Соглашайся, в Диснейленде аттракционы дороже стоят, а такого кайфа не гарантируют.
— Спасибо, не надо. — Леон сверкнул улыбкой. — Я по России уже попутешествовал. Представление имею. Номера в «Рэдиссон» уже оплачены.
— Кем? — против всех правил европейской вежливости спросил Максимов.
Леон кивнул на заднее сиденье.
— Газета ее папы купила эксклюзив на все материалы, что я сниму. Представительские расходы — за их счет.
— Вот как? — не скрыл удивление Максимов. Зажегся зеленый свет. Поток разбился надвое. Левый ряд вырулил через площадь к гостинице, правый пошел прямо по Дорогомиловской.
«Ауди» ушел на стоянку перед вокзалом, передав эстафету серенькому «форду».
Максимов помог вытащить вещи из багажника. Леон, кроме тяжелого баула, привез металлический чемодан с фотооборудованием.
— Леон, два часа на отдых вам хватит?
— А мы вовсе не устали, правда, Леон? — вступила Эрика.
Леон засопел, но кивнул. «Эк тебя окрутили», — отметил Максимов.
— В гостинице говорить о наших делах нежелательно. На Смоленской есть приличный бар. Тихо, лишних глаз и ушей не будет, я гарантирую. Итак, устраивайтесь и спускайтесь сюда.
— Максим, а может, в холле подождем? — Карина взяла его под руку и заглянула в глаза.
— Галчонок, ты что-то мерзкопакостное задумала. Колись.
— Ничего подобного. Просто ты посидишь на диванчике, а я прошвырнусь по магазинчикам.
Максимов окинул взглядом высотку. По его представлениям, дамское «прошвырнуться» по этому лабиринту европейского изобилия могло растянуться не на один день.
— Ну, Ма-акс! — Карина подергала его за руку.
— Час?
Сделав кислую мину, Карина кивнула.
— Ох, дикарь, — вздохнула она.
Носильщик уже уложил вещи гостей на тележку.
Максимов бросил прощальный взгляд на «форд». В машине сидели двое. Антенна была не стандартной, а предназначенной для УКВ-связи с базой.
«Идиоты непуганые», — беззлобно выругался Максимов.
На соседнем диванчике устроились две подружки. Вели себя скромно и тихо, что не мешало им красноречиво давать понять всем проходящим мимо мужчинам, какие услуги и за какую примерно цену они готовы оказать. Послав Максимову несколько призывных взглядов и получив отказ, девицы больше не приставали. Очевидно, с воспитанием работников секс-услуг в отеле дело было строго.
Подушки дивана тяжко вздохнули, приняв на себя тяжесть грузного тела.
Максимов через край газеты бросил взгляд на подсевшего мужчину представительского вида. Все у него и в нем соответствовало представлениям российской нищеты о богатом человеке. Уверенная, не скрываемая властность, хищная складка губ, твердый, цепкий взгляд. И то неуловимое, что появляется в человеке, имеющем солидный счет в швейцарском банке.
«Из бывших советских ответработников», — определил Максимов.
— Есть необходимость представляться? — глухим голосом спросил мужчина.
Необходимости такой не было. Максимов никогда не пренебрегал правилом: больше знаешь, крепче спишь. А как не навести справки о человеке, с чьей приемной дочерью ты спишь?
Отчим Карины, Ашот Михайлович Матоянц, происходил из семьи потомственных инженеров. Только не надо путать затурканных советским производством бледных личностей с ромбиком на лацкане серого пиджачка — с Инженером, окончившим Политех при царе-батюшке. Дед Матоянца был именно из тех, старорежимных, в пенсне, в форменной фуражке. Революцию не любил, но Днепрогэс строить помогал, здраво рассудив, что при любой власти свет в доме должен быть. И советская власть отнеслась к нему с поразительным для той поры здравомыслием.