Учитывая физиологические характеристики человеческого организма, очевидно, что любое продолжительное использование людей требует соблюдения определенных требований. Но это верно, разумеется, и в случае неодушевленных объектов: на любом складе нужно регулировать температуру, вне зависимости от того, хранятся там люди или вещи. Кроме того, точно так же, как оловянные шахты, лакокрасочные фабрики или химические заводы могут представлять угрозу для здоровья работников, некоторые виды работы с людьми несут с собой (по крайней мере, по убеждению персонала) специфическую опасность. В психиатрических больницах сотрудники верят, что пациенты могут напасть «без причины» и причинить вред работнику; некоторые санитары считают, что долгий контакт с психически больными пациентами может привести к заражению безумием. В туберкулезных диспансерах и лепрозориях персонал считает, что они особенно уязвимы для опасных болезней.
Хотя между работой с людьми и работой с предметами есть определенные сходства, ключевыми детерминантами рабочего мира персонала выступают уникальные особенности людей как рабочего материала.
Согласно моральным принципам, принятым в обществе, окружающем тотальный институт, люди почти всегда считаются самоцелью. Поэтому почти всегда при работе с человеческим материалом следует придерживаться некоторых технически не обязательных стандартов. Соблюдение того, что мы называем стандартами гуманности, считается «обязанностью» институтам, предположительно, является одной из вещей, которую институт гарантирует постояльцу в обмен на его свободу. Сотрудники тюрем обязаны пресекать попытки самоубийства заключенных и оказывать им полноценную медицинскую помощь, даже если это может привести к отсрочке их казни. По некоторым свидетельствам, нечто подобное происходило и в немецких концентрационных лагерях, где узникам иногда оказывали медицинскую помощь, хотя они были обречены вскоре оказаться в газовой камере.
Вторая особенность рабочего мира персонала заключается в том, что постояльцы обычно имеют статус и связи во внешнем мире, которые необходимо учитывать. Это, конечно, связано с уже упомянутым фактом: институт должен уважать некоторые права постояльцев как личностей. Даже тяжело больной пациент психиатрической больницы, лишенный почти всех своих гражданских прав, требует большого объема бумажной работы. Разумеется, права, отчуждаемые от пациента психиатрической больницы, обычно передаются его родственнику, комиссии или суперинтенданту больницы, который тем самым становится юридическим лицом, без согласия которого постоялец не может решать многие вопросы за пределами института: получать социальные льготы, оплачивать подоходный налог, иметь собственность, платить за страховку, получать пенсию, получать дивиденды по акциям, оплачивать услуги стоматолога, исполнять юридические обязательства, взятые на себя до поступления в больницу, предоставлять доступ к своему личному делу страховым компаниям или адвокатам, разрешать посещения людей, не являющихся близкими родственниками, и т. д. Всеми этими вопросами приходится заниматься институту, даже если речь идет просто о передаче права принимать решения тем, кто уполномочен их принимать по закону.
Об обязанности придерживаться этих стандартов и соблюдать права постояльцев сотрудникам напоминают не только их начальство внутри института, но и различные надзорные общественные органы и часто родственники постояльцев. Эту роль может исполнять и сам их рабочий материал. Некоторые санитары в психиатрических больницах предпочитают работать в палатах для регрессивных больных, потому что те, как правило, высказывают меньше отнимающих время просьб, чем контактные пациенты. Персонал даже использует такие выражения, как военно-морской термин «акула», обозначающий постояльца, который требует обращения «согласно уставу». Критика родственников составляет особую проблему, потому что если постояльцам можно объяснить, какую цену они заплатят за свои требования, то родственники не получают подобных наставлений и не задумываясь выдвигают от лица постояльцев требования, на которые сами постояльцы не решились бы.