Молодая женщина стояла за стойкой бара, на длинном боковом столе разложили холодные и горячие закуски. Тут находились личная ванная, туалет, крепко набитые диваны, кресла и гигантский телеэкран в углу, демонстрировавший баскетбольный матч. Из верхней секции Соер слышал, как зрители подбадривают игроков. Он посмотрел на телеэкран. Местный «Буллетс» вел с перевесом в семь очков над фаворитами из «Нике».
Соер снял шляпу и последовал за Гемблом в бар.
— Сейчас надо что-нибудь принять. Не могу смотреть баскетбол без рюмки в руке.
Соер кивнул в сторону бара.
— "Бад", если он у тебя есть.
Молодая женщина открыла холодильник, откупорила банку «Бадвейзера» и стала наполнять стакан.
— Можно было и из банки. Спасибо.
Соер снова осмотрел просторное помещение. Здесь никого больше не было. Он подошел к буфету. Ему не хотелось есть после сытного обеда, однако жареная картошка и соленья смотрелись соблазнительно.
— Здесь всегда так мало народа? — спросил он Гембла, взяв горсть картошки. Лукас маячил у стены.
— Обычно здесь все забито до отказа, — ответил Гембл. — Это место хорошо стимулирует сотрудников. Побывав здесь, они остаются довольны и работают изо всех сил. — Женщина передала Гемблу его напиток. В ответ Гембл вытащил из кармана кипу стодолларовых бумажек, подтянул стоявший на прилавке стакан и засунул в него деньги. — Этот стакан предназначен для чаевых. Пойди купи хорошие акции.
Гембл присоединился к Соеру, а молодая женщина от радости чуть не потеряла сознание.
Соер, держа в руке стакан с пивом, указал на телеэкран.
— Похоже, нас ждет большая игра. Меня удивляет, что это место не забито сотрудниками «Трайтона».
— Было бы странно, если бы они здесь оказались, поскольку я дал указание, чтобы билеты на сегодняшнюю игру не продавали.
— Зачем вы это сделали? — Соер отпил глоток пива.
Гембл свободной рукой взял руку Соера.
— Потому что я хотел поговорить с вами наедине.
Соера повели наверх, где находились места для зрителей. Оттуда открылся вид на находившееся прямо внизу игровое поле. Соер не без зависти смотрел, как две группы высоких, мускулистых и очень богатых молодых людей носятся по площадке. Зона, где он сидел, с трех сторон была прикрыта плексигласом. По обе стороны находились зрители других роскошных лож. Однако щиты из стекла позволяли вести уединенную беседу посреди пятнадцатитысячной толпы.
Оба уселись. Соер кивнул головой в сторону, откуда они только что пришли.
— Рич не любит баскетбол?
— Лукас при исполнении служебных обязанностей.
— Он когда-нибудь бывает свободен?
— Когда спит. Я иногда позволяю ему поспать. — Гембл опустился на удобное кресло и отпил глоток.
Соер с любопытством смотрел вокруг себя. Раньше ему никогда не доводилось бывать в подобных местах, и после роскошного обеда с Харди он чувствовал себя не в своей тарелке. По крайней мере, ему будет о чем рассказать Рэю. Посмотрев на Гембла, он перестал улыбаться. В жизни ничто не доставалось бесплатно. Все имело свою цену. Он решил, что настало время взглянуть на ценник.
— Итак, о чем вы хотите поговорить?
Гембл смотрел на игру невидящими глазами.
— Дело в том, что нам нужен «Сайберком». Очень нужен.
— Послушайте, Гембл, я не ваш консультант. Я полицейский. Мне плевать, получите вы «Сайберком» или нет.
Гембл сосал кубик льда. Он сделал вид, что не расслышал.
— Видите ли, человек трудится в поте лица, создавая что-то, и ему все мало. Кто-то пытается это отнять у него. Всегда найдется тот, кто захочет обмануть вас.
— Если вы нуждаетесь в сочувствии, то обратились не по адресу. Вы же не в состоянии потратить все деньги, которые у вас есть. Почему, черт побери, это должно волновать вас?
Гембл взорвался:
— Потому что привыкаешь к этому, вот почему. — Он быстро успокоился. — Привыкаешь быть наверху. Заставлять всех сравнивать себя с тобой. Разумеется, речь идет о деньгах. — Он взглянул на Соера. — Хотите знать, какой у меня годовой доход?
Несмотря на сказанные раньше слова, Соер испытывал любопытство.
— Если я скажу нет, то, чувствую, вы мне все равно скажете.
— Один миллиард долларов. — Гембл бесцеремонно выплюнул кусочек льда прямо в стакан.
Соер отпил пива, пережевывая эту потрясающую информацию.
— Мой федеральный подоходный налог в этом году составит четыреста миллионов долларов. Неужели вы полагаете, что за такие деньги я не могу получить от вас, федералов, кое-какие услуги.
Соер с негодованием взглянул на него.
— Если вам нужны услуги, то ищите проституток на Четырнадцатой улице. Они дешевле.
Гембл уставился на него.
— Черт, ребята, вы ведь не понимаете, о чем идет речь.
— Почему бы вам не просветить меня.
Гембл отставил стакан.
— Вы ко всем относитесь одинаково. — В его голосе звучало удивление.
— Постойте, не хотите ли вы сказать, что это плохо?
— Это не только плохо, это глупо.
— Думаю, вам не доводилось читать Декларацию независимости. Там бы вы нашли трогательную фразу о том, что все люди созданы равными.
— Речь идет о сегодняшнем дне. Я говорю о бизнесе.
— Я не делаю различий.
— Как же я могу одинаково обращаться с председателем «Ситикорпа» и сторожем этого здания? Первый может дать мне взаймы миллиарды долларов, второй — только почистить мой туалет.
— Моя работа ловить преступников, богатых, бедных и всяких других. Мне все равно каких.
— Да. Хорошо, что я не преступник. Я налогоплательщик, вероятно, самый крупный во всей этой стране. И прошу о маленьком одолжении, которое в частном секторе мне оказали бы, даже если я не просил бы.
— Хвала частному сектору.
— Не смешно.
— Я и не собирался вас смешить. — Соер упорно смотрел на него. Когда Гембл наконец отвел взгляд, Соер посмотрел на свои руки и отпил еще глоток пива. Всякий раз, когда он встречался с этим парнем, его сердце начинало стучать в два раза быстрее.
На поле заброшенный местной командой в корзину мяч поднял зрителей на ноги.
— Кстати, вам никогда не казалось, что в таком огромном богатстве, как у вас, есть что-то плохое?
Гембл рассмеялся.
— А как же те ребята там, внизу? — Он указал на баскетбольную площадку. — Честно говоря, учитывая нынешнее состояние дел в мире, этот год у меня был лучше, чем у всех. — Он потер глаза. — Как я уже говорил, дело не в наличных деньгах. Вы правы. У меня их больше, чем когда-либо понадобится. Но мне нравится уважение, которое тебе оказывают, когда ты наверху. Все ждут, что ты предпримешь.
— Не путайте уважение со страхом.
— У меня они идут рука об руку. Послушайте, я всего достиг благодаря настойчивости. Если вы причините мне зло, я причиню вам еще большее зло. Я был беднее церковной мыши, отправился на автобусе в Нью-Йорк, когда мне было пятнадцать, и начал работать на Уолл-Стрит курьером, получая за это несколько долларов в день, пробился наверх и никогда не оглядывался назад. Зарабатывал целые состояния, терял их и снова зарабатывал. Черт, я получил с полдюжины почетных степеней Интеллектуальной лиги, а мне ведь и десяти классов окончить не удалось. Для этого было достаточно сделать пожертвования. — Он поднял брови дугой и ухмыльнулся.
— Поздравляю. — Соер собирался встать. — Думаю мне пора.
Гембл схватил его руку и тут же отпустил ее.
— Я ведь читаю газеты. Я разговаривал с Харди. И чувствую, как РТГ дышит мне в затылок.