Картины прошлого сменялись, как в замедленном диафильме и Изуми вспомнила и день свадьбы, когда на неё смотрели словно на проститутку, которая крутила шашни за спиной мужа. Но вместе с этим воспоминанием она вспомнила и то, что там было ещё. Тогда Джин защитил её от презрительного насмешливого отношения в её сторону. Он мог проигнорировать унизительные взгляды сотрудницы, но он этого не сделал.
Изуми подошла практически впритык к Воронову, что вблизи выглядел ещё хуже, напоминая сейчас окровавленную и полуразрушенную статую. Японка остановилась чуть сбоку, встав практически за спиной парня. Губы женщины сжались в тонкую линию, а костяшки пальцев побелели от сжатия рукояти оружия.
Смотря в спину парня, Изуми судорожно сглотнула. В голову же ворвались последние моменты до нападения тех, кто решил здесь их убить. Руки женщины задрожали, а по щекам покатились редкие слезинки. Слова Воронова стали бить в её ушах, как похоронный колокол, уничтожая наваждение решимости и правильности мести. Проживая последний их разговор, она машинально прикусила губу. Джин знал. Он знал, что это случиться.
Изуми пробила крупная волна дрожи. Она вдруг осознала слова Джина. Они заранее знали о готовящемся покушении, и Гнев сказал ему не вмешиваться, будто предчувствуя свою смерть и от этого хотел сохранить жизнь своему приемнику. Ведь парень останется один против всех её врагов. Джин же остался и не бросил её.
— Я не могу так поступить. Пока ты дышишь, я буду сражаться. — Эхом гремели последние слова Воронова, сказанные ей.
Вместе со словами в сознание женщины ворвались все воспоминания связанные с Джином.
Жуткий контраст накрыл японку с головой. Время для Изуми будто перестало существовать. Перед ней был истекающий кровью парень, на котором не было живого место, а на эту страшную картину реальности накладывались воспоминания. В этот замерший миг, Изуми, вновь пережила все дни, что она провела с Джином.
По щекам женщины текли слёзы и она, выронив нож, упала на колени, ненавидя себя.
На грани нервного срыва, что приближался с каждым новым кадром минувших образов и слов, она поняла, что единственный, кто находился всегда на её стороне, был Воронов. Даже при словах о разводе он беспокоился, что о ней подумают, и просил подождать, пока всё уляжется, а не о том, что она знает его лицо или сколько он оторвёт от её клана.
— Ты чего? — голос Мияко вывел женщину из некого транса, между адом и раем. — Добей его. Или мне это сделать? — Навис над ними Шимо.
Изуми, через слёзы посмотрела на стоящего рядом японца с окровавленной арматурой в руках и отрицательно замотала головой.
Мияко удивлённо уставился на женщину.
— Изуми. Это наш шанс. Ох, твою мать, — раздражённо сплюнул Мияко, начиная замах арматурой. — Не можешь. Я это сделаю. Отодвинься. Не мешай. Без него мы поженимся, и ты вольёшься в мой клан.
Изуми дёрнулась, чтобы загородить собой Джина, а японец на такой поступок остановил замах и схватил её за отворот пиджака, отталкивая в сторону. Изуми, что даже не поднялась с колен опять упала на пол.
— Ты что удумала? Я же сказал, не мешай. — Воровато зашипел Мияко с нескрываемым злобным раздражением.
— Нет. — В сдавленном от слёз хрипе произнесла Изуми.
— Что нет? Мы же всё решили. Никто об этом не узнает, и ты будешь моей.
— Нет, — отрицательно замотала головой Изуми, что в этот миг вспомнила все сказанные Мияко слова, пока Джин защищал их. — Остановись. Слышишь меня. Не надо.
— Что? — округлились глаза японца, вспыхивая фанатичной любовной одержимостью и злостью. — Нет уж! Я не отступлю. И ты будешь моей. Тебе походу нравится, чтобы тебя принуждали да? Думаешь, я не в курсе, что про вас говорили? Побочные жёны Аяко, те ещё извращенки и дадут фору любой проститутке. Хочешь как раньше, так я это тебе устрою. Я давно об этом мечтаю. Только сначала избавлюсь от этого. — С этими словами японец замахнулся арматурой.
Изуми с полными слёз глазами практически ничего не видя, дёрнулась на Мияко, вскакивая на ноги. В момент когда стальной прут стал опускаться вниз, рассекая воздух, женщина в испуге зажмурилась, но удара не последовало.
— Ты! — Услышала японка голос Мияко и почувствовала, как по её плечу что-то закапало.
Открыв глаза, Наоки увидела над собой занесённую руку Мияко, которую сжимал Джин, что стоял за её спиной. По руке парня бежали струйки крови, падая каплями на пол и женское плечо.
Видя злое и растерянное лицо японца, на котором начинал проявляться страх, она судорожно дёрнулась, слегка поворачиваясь назад. За спиной японки стоял Воронов. Его глаза были практически закрыты, а сам он слегка пошатывался.
Джин, смотря в пустоту из полузакрытых век, слегка пошевелил кистью и японец, взвыв от боли, выронил своё оружие. Воронов же отшвырнув чуть вывернутую руку, шагнул на молодого мужчину, что в страхе попятился назад.
— Ты! Не трогай меня, — стал сбивчиво голосить Мияко. — Только тронь и мой отец…
— А кто узнает, что это сделал я? — Джину с трудом говорил, и еле передвигая ноги, стал обходить японку. — Я защищал себя и свою жену. Мне не было дела до тебя. Тебя должны защищать телохранители, а не я.
— Мой отец узнает, — пятясь назад, Мияко споткнулся об тело и грохнулся на задницу. — Это не я придумал. Это всё она. Она хотела тебя убить. — Мужчина стал тыкать пальцем в Изуми. — Убьёшь меня, её клан уничтожат, и ты вообще ничего не получишь. Ты же одиночка.
Воронов остановился перед Мияко, мотаясь из стороны в сторону, и встал одной ногой на щиколотку парня, от чего тот взвыл от боли.
— А мне ничего и не надо. Думаешь, мне нужны деньги? Или я боюсь твоего клана? Ты прав я один. Но если продеться я уничтожу весь твой чёртов клан. Одного за другим. Но знаешь? Мне этого делать самому, даже не продеться. Я просто скажу, что это твой клан заказчик покушения. Ты выманил нас на стройку. Заманил в западню. А я участник турнира. Этим делом займётся императорская семья. Даже если твой клан уцелеет, то его уничтожат конкуренты и бывшие партнеры.
Мияко в страхе выдернул ногу из-под стопы парня и попытался ползти назад, но руки проскользили в лужах крови, от чего он чуть не грохнулся на спину.
— Что…. Что хочешь? Чего тебе надо?
— Для начала извинений перед Изуми и, чтобы ты забыл про неё навсегда. И учти. Если я когда-либо узнаю, что ты нарушил уговор. Ну, ты сам понимаешь, что будет с тобой и твоим кланом. Ну? — Гаркнул Джин, с трудом удерживая себя на ногах и видя японца сквозь тёмную завесу пелены.
— Хорошо. Я обещаю. Я клянусь. Я разорву все контракты и оплачу неустойки и больше никогда в жизни не подойду к ней, — сбивчиво бубнил японец, косясь,то на Джина, то на японку, застывшую, как фарфоровая статуэтка. — Прости. Прости меня. — Извиняясь, кивал он головой, будто болванчик.
Изуми смотрела на эту картину и её била крупная дрожь, а когда Воронов развернулся на шум доносившийся со входа на этаж, и посмотрел на неё. Сердце японки словно остановилось. Джин теперь знал, что она хотела его убить. Душевная боль сжала что-то в груди невыносимой хваткой и дёрнула вниз.
В помещение же стали вбегать полицейские с оружием наперевес. Люди в форме быстро прибывали и заполняли пространство, а Джин, пошатнувшись, опустился на пол, видя смутно перед глазами табло, гласящее, что миссия по спасению героини завершена.
Центральный госпиталь.
За окном уже начинался вечер. Джин сидел на кровати в одноместной палате. Тело парня было перемотано бинтами, а состояние больше не грозило потерей сознания. Хотя любое необдуманное движение грозило теперь резкой болью.
Два часа Воронов уже провёл в этом госпитале, куда его доставили прямиком со стройки. Большую часть времени им занимались медики и только последние минут двадцать парень был в одиночестве. При этом у дверей палаты стоял полицейский конвой, не пуская к нему никого кроме двух врачей и одной медсестры.
Дверь в палату отворилась, и в неё зашёл мужчина в строгом деловом костюме тёмно-синего цвета. Джин сразу узнал посетителя — это был Хинато Фудзу.