Таким образом, продолжал Гесс, каждый японец за границей использует всякую возможность заняться шпионажем и никогда не упустит случая, чтоб собрать сведения и передать их в японское консульство или же в полицию. Японский турист редко ездит без фотоаппарата, и если можно заснять военный корабль, морскую базу или вообще что-либо интересующее японскую разведку, он не преминет это сделать, зачастую совершенно открыто.
Японские туристы — хорошие наблюдатели, но они страдают полным отсутствием способности оценивать наблюдаемое. В результате они собирают огромное количество сведений, в том числе много фактов, пускаемых в оборот с целью дезинформации, и все это аккуратно сообщают своей разведке.
Самыми эффективными шпионами-любителями были, разумеется, японские резиденты за границей. Любые полученные ими сведения они немедленно передавали в японские консульства. Для облегчения своей деятельности они зачастую весьма плохо отзывались о своей стране и делали вид, что согласны с отрицательным мнением собеседника о Японии.
По старой традиции, любая страна отказывается от своего шпиона, если он разоблачен. Японские дипломатические и консульские представители, однако, пытаются защищать своих агентов. Они заявляют протесты, вносят залог за своих шпионов, хотя это и граничит с признанием своего соучастия в шпионаже.
Доклады японских шпионов, добровольцев и профессионалов посылались в Японию несколькими путями:
1) из консульства в посольство и оттуда в Японию,
2) через секретных курьеров,
3) через капитанов японских пароходов.
Благодаря трудности японского языка японские шпионы в известной степени гарантированы от подслушивания. В то же время японский язык служит как бы национальным шифром.
Разведка армии и флота, а также информационное бюро министерства иностранных дел в Токио собирали весь материал, получаемый от шпионов, изучали его, классифицировали, составляли индексы и представляли для ознакомления офицерам генерального штаба. Эти офицеры также давали инструкции агентуре за рубежом. Иностранцы, состоявшие в связи с японскими агентами, прямой связи с Токио не имели.
Консульства и посольства также присылали огромное количество сведений, собранных от японских фирм за границей и от иностранных агентов. Обычно любой японский гражданин, возвратившийся в Японию, наносит «визит вежливости» в министерство иностранных дел. Здесь ему дается сколько угодно времени для обсуждения его впечатлений и для сообщения каких-либо сведений и сделанных им наблюдений.
В этом и заключалась сущность шпионажа на массовой базе, о которой сообщил Рудольф Гесс.
Вскоре после захвата власти Гитлер предоставил Гаусгоферу неограниченные средства для расширения его института, причем сделал это, вероятно, по настоянию Гесса. Это расширение шло очень быстрыми темпами, и вскоре у Гаусгофера оказалось более тысячи научных сотрудников как в Германии, так и за границей: это были историки, экономисты, статистики. Важные материалы, касающиеся вопросов политико-финансовой и экономической структуры иностранных государств, систематически собирались за границей и посылались в институт. Гаусгофер и его сотрудники сортировали, обобщали и перерабатывали этот материал. Когда они закончили работу, то в их распоряжении оказалась, так сказать, серия «рентгеновских снимков» со всех стран мира.
Институт профессора Гаусгофера превратился в своего рода «лабораторию научного разбоя». Профессор строго наблюдал за своими шпионами за границей и держал их в ежовых рукавицах. Им даже запрещалось заниматься фашистской пропагандой.
Данные Гаусгофера в отношении любой державы были, как ему казалось, исчерпывающими. Обследованию подвергалась не только географическая уязвимость страны. Гаусгофер и его сотрудники изучали также и то, кого и из каких слоев общества в данной стране удастся легче всего завербовать в качестве агентов, готовых, по материальным или другим соображениям, работать в пользу Германии.
В течение ряда последующих лет Гаусгофер и Гесс были тесно связаны друг с другом. Все доклады Гаусгофера перед направлением их Гитлеру или в генштаб давались на просмотр Гессу. Нет никаких сомнений в том, что почти весь план, гитлеровской захватнической политики был детально разработан Гаусгофером и Гессом еще задолго до того, как представилась возможность провести этот план в жизнь. Гаусгофер и Гесс создали научную базу для насаждения тотального шпионажа.
Система тотального шпионажа, начавшего действовать в конце 1934 года и достигшего своей высшей точки развития в середине 1937 года, объединяла следующие составные части: