Разумеется, он не забывал и Испанию. Вначале он сконцентрировал все внимание на испанском порту Виго, расположенном примерно в 250 милях от Лиссабона и в 125 милях от Опорто вблизи испано-португальской границы. Виго был важным портом, особенно для испанских кораблей, совершающих рейсы в Южную Америку. Более того, из Виго шел кабель в Англию, Германию и Южную Америку.
Для начала Шторер послал в Виго нескольких техников. Когда мятежники начали действовать, германская колония в Виго состояла из нескольких сот немцев; в начале 1938 года их стало уже несколько тысяч. Они были заняты постройкой крупного современного аэропорта. В окрестностях Виго появились мастерские, снабжавшие немецкие самолеты запасными частями.
Агенты Шторера не ограничивали своей деятельности одним только Виго. Они исследовали побережье не только Виго, но и Коруньи и нашли ряд пунктов, удобных для устройства заправочных станций, используемых подводными лодками. Неподалеку от мыса Финистер была построена настоящая база для подводных лодок.
Однако вся эта деятельность была ничтожной по сравнению с деятельностью организации, которую Шторер создавал в Португалии. Еще в 1937 году он считал, что в будущей войне наиболее выгодным центром шпионажа будет не Берн, Цюрих или Амстердам, а Лиссабон. Вероятно, с одобрения Риббентропа и Гесса Лиссабон был избран штаб-квартирой шпионажа во вторую мировую войну.
К концу 1937 года Шторер послал в Лиссабон некоего Бифурна. В течение ряда последующих месяцев Бифурн усиленно разъезжал из Португалии в Испанию. Однако большую часть времени он проводил в Лиссабоне. В течение этих месяцев он установил контакт с клубом «Аркадия» и заручился контрактами для ряда германских артистов, выступавших в каждой программе, шедшей в течение месяца. Актрисы, выступавшие в «Аркадии», имели румынские, венгерские, югославские паспорта, хотя и были чистокровными немками и шпионили весьма исправно. Приемная отеля «Метрополь» стала местом свиданий агентом Бифурна.
Другим характерным явлением в жизни Лиссабона была международная полиция. Точно не установлено, использовал ли Шторер Бифурна для установления связи с этой полицией.
Как бы то ни было, но к тому времени, когда началась война, полиция эта работала рука об руку с немцами. О том, что означал на деле такой «альянс», можно судить по такой детали: именно эта полиция ведала регистрацией всех иностранцев, в том числе и дипломатов, приезжающих в Португалию и остающихся там более 48 часов.
Вдобавок, жена начальника полиции Кумано была немка.
Еще более важную роль, чем Шторер, играл в окружении Риббентропа капитан-лейтенант Вильгельм Канарис, военный атташе в Испании.
Этот хитрый, коварный, изворотливый и наглый авантюрист в течение первой мировой войны работал в Испании с Мата Хари и выдал ее — случайно или намеренно — французам (подробности этого дела до сих пор в точности не установлены).
После заключения мира Канарис немедленно присоединился к реакционным германским офицерским кругам и принял активное участие в капповском путче; после его подавления Канарис остался одним из видных сотрудников военного министерства и возглавлял отдел военно-морского транспорта. Под этой вывеской он реорганизовал морскую разведку и осуществлял связь с тяжелой промышленностью, финансировавшей «Черный рейхсвер». В его распоряжении были огромные секретные фонды; однако, поскольку и их не хватало, он увеличивал их путем игры на бирже.
В конце концов, эти махинации привели к грандиозному скандалу. Когда в двадцатых годах в Берлине произошел крах киностудии «Фебус», обнаружилось, что Канарис имел в этой фирме миллионные капиталы. Стало также известно, что Канарис вложил много миллионов в ряд весьма сомнительных иностранных предприятий. Общественное мнение и печать потребовали указания источников, из которых Канарис получал такие огромные суммы. Однако на суде он заявил, что верховное военное командование запретило ему сообщать какие-либо данные по этому поводу.
Естественно, что военное командование вынуждено было всячески дезавуировать Канариса. Он был официально уволен в отставку, но продолжал свою работу со своим помощником капитан-лейтенантом Стефаном, тоже сотрудником Шторера, и Николаи. Находясь в отставке, Канарис занялся составлением планов будущей деятельности военной разведки.
Сразу после захвата власти Гитлером Канарис получил видный пост в министерстве иностранных дел и стал работать с Риббентропом еще до того, как последний официально появился в министерстве.