Школы шпионов
Штаб Генриха Гиммлера помещался в Берлине, в угловом доме № 77 на углу Принц-Альбрехтштрассе и Вильгельмштрассе. Здесь находились различные подотделы Иностранного инспекционного бюро.
Эти подотделы назывались территориальными бюро. До 1937 года таких бюро насчитывалось восемь; к началу 1939 года их стало двенадцать:
1. Скандинавия (включая Финляндию и Балтийские государства).
2. Франция.
3. Италия.
4. Балканы и Турция.
5. Швейцария, Венгрия, Чехословакия и Австрия (небезынтересно отметить, что две последние страны были в то время оккупированы; все же они рассматривались как иностранные государства и соответствующие им территориальные бюро продолжали функционировать).
6. Бельгия и Голландия.
7. Испания и Португалия.
8. Соединенные Штаты.
9. Центральная Америка и Панамский канал.
10. Южная Америка.
11. Великобритания (вся империя).
12. Дальний Восток.
Эти территориальные бюро подразделялись в свою очередь на секции, которых к началу 1939 года было более 880 (сколько-нибудь достоверные данные, касающиеся более позднего периода, отсутствуют).
Опасаясь деятельности вражеской контрразведки, Гиммлер, а также его ближайший помощник Гейдрих считали, что многим работникам берлинского штаба не следует знать больше, чем им положено. Поэтому гестапо все более и более усиленно стремилось децентрализовать свою шпионскую деятельность. После 1935 года отделения гестапо были рассеяны по всей империи. В эти отделения обычно являлись агенты, прибывающие из-за границы, и отсюда они могли отсылаться за рубеж. Такого рода отделения находились в Кельне, Гамбурге, Магдебурге, Дрездене, Мюнхене, Баден-Бадене и т. д.
Эти гестаповские центры обычно располагались в частных жилых домах. Комнаты здесь были небольшие, обставленные строго, просто, но со вкусом. В каждой комнате сидели два сотрудника. Один из них делал большую часть работы, другой же — обычно тяжеловесный, коренастый мужчина — почти ничего не делал. Он в основном нес охрану, применяя в то же время свою физическую силу для «извлечения» дополнительных сведений из посетителей, не желавших дать их добровольно. Остальная часть здания была заполнена картотеками и документами, в особенности подвал, где они были нагромождены до потолка. На всех окнах имелись решетки.
Существование этих отделений могло бы остаться тайной, если бы гестапо не совершило ошибку, которая заключалась в том, что сюда стали доставлять «преступников», вся вина которых заключалась в наличии… прабабушки «неарийского» происхождения». Многие из тех, кто входил в эти дома, никогда уже больше не возвращались. Таким образом, слава об этих домах пошла страшная, и гестаповцы сами себя разоблачили.
Гестапо имело также отделения и вне Германии. Обычно все такого рода зарубежные центры гестапо действовали под нейтральной, большей частью совершенно невинной вывеской. Чаще всего это было какое-либо мелкое предприятие, владелец которого являлся местным горожанином. Гестапо предпочитало мелкие пивные, бары, портняжные мастерские, бакалейные лавки и мелкие кинотеатры — короче говоря, места, куда, не привлекая чьего-либо внимания, люди могли приходить и откуда могли уходить в течение всего дня, а иногда даже и ночью. Подобные отделения гестапо имелись в Праге, Инсбруке, Лионе, Мехико-Сити, Токио, Роттердаме и во многих других городах.
Необходимо подчеркнуть, что нигде и никогда гестапо не стремилось действовать в огромных масштабах, как это некоторые утверждают. В течение многих лет каждый германский агент рассматривался обязательно как сотрудник гестапо. Это совершенно неверно. Численно Гиммлер имел значительно меньше людей за границей, чем, например, Геббельс, не говоря уже о Розенберге или Боле. Неверное представление о численности агентов гестапо за границей объясняется, вероятно, тем, что внутри Германии Гиммлер действительно располагал огромным количеством подчиненных. Однако какая-либо аналогия здесь неуместна, ибо не следует забывать, что агенты Гиммлера в самой Германии использовались в основном для полицейских целей и для контрразведки.
Согласно наиболее достоверным данным, к началу 1939 года число мужчин и женщин, действовавших по заданиям Гиммлера, не превышало четырех тысяч. Поскольку 1938 год считается годом наивысшей шпионской активности гестаповцев, то число это и на сегодняшний день вряд ли следует значительно увеличить.