Девочка с молочными волосами осмотрела всех и наконец, увидела её. Три дня! Три дня ждала её ― ту, которой нужна больше всех. Вот она ― с внешностью ангела, печальным взором, глубоко нежная и в то же время дикий нрав её выдает некоторая строптивость ответов, когда к ней обращаются те, с которыми разговаривать она не желает. С ней она и будет сидеть за одной партой. Потому что давным-давно была её лучшей подругой, только сейчас у нее, правда, немного другой вид, но это неважно. Важно, что она здесь.
Присев на краешек стула, она сняла шаль и оказалась в пышном и нарядном платьице алого цвета. Молочные волосы её высохли и распушились. Синие глаза оказались очень насыщенного цвета, будто выпили небо. Единственное, что показалось соседке по парте странным ― длинные, очень длинные пальцы и тонкие запястья у новенькой.
― Как тебя зовут? ― спросила у неё новенькая шёпотом, наскоро переписывая абзац в тетрадь и расставляя акценты на самых главных словах.
―Малум, ― ответила девочка. ― А тебя?
― Анима, ― сказала девочка с молочными волосами.
― Почему у нас с тобой одинаковый цвет глаз? ― удивилась Малум, взглянув на новенькую.
― Потому же, почему ты печальна.
― Ты знаешь всё на свете? ― задав вопрос Малум взглянула на Аниму строго, но не без нежности.
― Как и ты, ― без улыбки произнесла Анима.
― Расскажи обо мне что-нибудь, ― шепнула Малум.
― Ты слишком строга к себе и для счастья тебе сейчас не хватает … дерева.
― Это правда.
― Это ведь яблоня?
― Яблоня, ― спокойно ответила Малум.
― И это не потому, что тебя назвали в честь яблока, ― добавила девочка с молочными волосами.
― Нет! Я и яблоки не ем…
― Был пожар, верно? И осталась после него… ― Анима смотрела в глаза Малум и не отводила их. Синие глаза их встретились.
― Так почему твои глаза такого же цвета как мои? ― снова спросила Малум.
― Мы с тобой из одной точки, берущей начало с земли, смотрим в огромное небо, питая себя.
― После пожара осталась только яблоня, ― ответила Малум. ― и я переживаю из-за неё. Она одна там, после пожара. А я одна здесь. Бывает, я чувствую её. Она жива?
― В детстве ты всегда сидела на самой удобной и толстой ветке. Твой вес был маленьким, и дерево ощущало тебя не более как пушинку. В то время ты начала писать, но и читала одновременно. Книги ты расставляла по веткам.
― Яблоне от этого было не больно? ― спросила Малум.
― Яблоня счастлива и тогда, и сейчас. Яблони как люди ― всегда счастливы.
― Ты думаешь?
― Я знаю.
― А потом… потом… ― Малум заплакала. ― Потом…
Учительницу вызвали и дети стали выполнять задание самстоятельно.
― Потом ты написала рассказ, где случился пожар, а яблоня выжила. Она осталась там, и огонь даже не коснулся её.
― Так и случилось, через много лет… Малум смотрела сквозь слезы в глаза Анимы, ― ты знаешь, что я написала, то что выдумала, а спустя десять лет мы пришли туда, а там все после огня… Дом… наш дом…
― Дом не сгорел. Его просто украли. Увезли. Это все было на моих глазах.
― Но горелые доски…
― Те люди, которые украли дом, выбросили старые вещи, в том числе и доски да сожгли их. Пылало сильно, но всё живое осталось живым, как и я. Выжила даже шаль.
― Ты? Ты была там? ― спросила Малум. ― Это случилось столько лет назад. Мы были такой счастливой семьей.
― А помнишь, как ты читала вслух свой рассказ, а бабушка, отложив комок теста, слушала и все руки были в муке, а ты еще назвала свой рассказ…
― «Яблоня». Я назвала рассказ «Яблоня», но…
― Ты сверхъестественна. Твой рассказ спас всех. Никто не погиб. А дом… он жив до сих пор, только находится далеко. Думаю, дом доволен, так как те люди наказаны. Они же так и не смогли открыть его дверь на своей территории, так как их арестовали.
― Это далеко?
― За морем.
― Значит, очень далеко. Но главное, дом жив. Кто ты?
Новенькая улыбнулась.
― Кто ты? ― повторила Малум, глядя в огромные синие глаза Анимы.
― Я ― душа твоей яблони, ― ответила девочка с молочными волосами. ― Всё это время, где бы ты ни ходила, спала, говорила, мечтала, писала, читала, ― я была с тобой, чтобы однажды вот так, как сегодня… ты наконец увидела меня.
Улов
Море бывает и звонким, и тихим. Если только дождь не сшивает волны одну с другой. И спустя тысячи лет ничего не меняется. Если сегодня утро накинуло белую рубашку, расшитую головками льна, возможно так случится и спустя десять веков. Он любил всё и корабли. Не раз ноги его стояли на палубе и оттуда, с незваной опоры диковатой поступью сходил он снова на берег. Обычный рыбак, человек моря, родившийся в поцелуе солнца.