— Я бы хотел, чтобы наши дороги стали общие. Хотел бы быть тобой, понимаешь?
— Каждый должен быть собой.
— Ты не выглянула вчера в окно, когда я сорок минут ждал твоего лица.
— Порой достаточно смотреть сердцем, а не через окно.
— Я обижен на тебя за это. Немножко.
— Это твоя обида. Каждый борется со своей обидой.
— Если ты еще раз так не выглянешь, я буду прогуливаться с Татьяной. Говорят, она влюблена в меня.
— Слушай себя.
— Тебе все равно, да? Тебе все равно!
— Равно только в формуле, а люди и ситуации не бывают равны.
— Я ухожу.
— Твоя воля.
— Зачем ты так? Ты же знаешь, нравишься мне!
— Иногда на вопросы лучше отвечает поведение, а не слова, — она направилась на кухню. Он стоял под дождем еще минут двадцать, затем ушел.
— За что ты так с ним? Хороший он паренек, — сказал я.
— За будущее, — кратко ответила она.
Только потом я понял ее.
Через два месяца у него заболела мать, и он уехал из села. За ним уехала Татьяна. Люди говорили, что она, будучи школьной медсестрой, предложила парню ухаживать за его матерью. Тот согласился.
В школе ходило много толков. Одни считали, что Галя специально умничает, чтобы возвышаться над людьми. Другие были уверены, что Гале парень и не нравился вовсе. Мнения третьих Галя не разделяла больше всех. Именно тех, кто жалел ее девичью красоту, вновь поселившуюся в селе. Будто людям хотелось, что бы ее краса растаяла, как забытый снег.
Постоянные толки людей заставили Галю уйти. Школьники не понимали этого решения и совсем не принимали его. Галя просто занималась домашними делами и разговаривала со мной.
— А помнишь, дед Бакий, я была в красном платье, когда он впервые увидел меня?
— Конечно, Небушко, помню. А почему ты его больше не надеваешь?
— И ты, наверно, считаешь, что ушла я из школы зря? Думаешь, с моей стороны это довольно опрометчиво? — она склонила голову чуть набок. — Надену, когда часовня будет достроена.
— Не виню тебя. Принимаю твои решения, как должные. Мама твоя сделала бы так же. Человек должен быть выше пересудов. За деньги не переживай, моих пока хватит.
— Деньги у нас будут, дедушка Бакий. Только не в них счастье.
— Галина, можно у тебя спросить?
— Конечно, дедушка.
— Порой ты так говоришь, словно наперед знаешь, что нас ждет.
— Каждый человек думает так, как ему нравится. Тебе нравится так думать обо мне.
— Ты так редко отвечаешь "да" или "нет"...
— Так отвечать человек не в праве. Это ответы жизни.
— Если бы он вернулся за тобой, ты бы уехала с ним? Ты обо мне не беспокойся…— Галя не дала мне договорить. Посмотрела прямо в глаза и ответила:
— Будет иначе.
И все стало, как раньше. Внучка моя вставала рано, пекла пироги, поливала цветы летом, кормила птиц зимой. Убиралась, гуляла по лесу, читала книги. Порой посмотрит на часовню и улыбнется своей внутренней улыбкой.
Спустя несколько месяцев в село вернулась Татьяна. Удрученная, молчаливая, ходила она по дорогам с подружками, ничего им не рассказывая. Когда Татьяна проходила мимо нашего дома, то отворачивалась и прибавляла шаг. Возвращение этой девушки принесло печаль в жизнь моей Гали. Никто ничего не говорил, не рассказывал, и поэтому Галя о причинах ее одинокого возвращения ничего не ведала. Но если мы не знаем, то додумываем.
Вот и Галя в раздумьях теперь часто была. Сидела на скамеечке с книгой. Подстриженные коротко белые кудри пышно тянулись к небу. Тонкие руки, так похожие на руки Софии, аккуратно перелистывали страницы. Порой девушка задумывалась и смотрела по сторонам. Часто следила за ласточками, и казалось, ждала кого-то.
В итоге, от ее недосказанности, захворал я. Заболел и слег. Внучка моя травы заваривала и святой водой поила. Однажды утром, пришла с рассветом и говорит:
— Поднимайся, дедушка, лечить тебя буду.
— Тяжело мне, Галя, может час мой пришел?
— Ты долго будешь жить. Встань и вытяни руки вверх. — Она показала как.
Я послушался. Галя стала что-то нашептывать и затем ушла. Я опустил руки и подошел к окну. Со дня на день мы собирались часовню открывать. Галю надо как-то встряхнуть, вдохновить.
Вдруг увидел, что Галина моя в красном платье в часовню прошла вместе с Татьяной. Не по себе мне стало, страшно за внучку. Татьяна недобрый человек, и девочку мою невзлюбила давно. Помочь надобно, — думаю. И в часовню тихонько направился.
— Расскажи, что с тобой и я быть может смогу помочь тебе.
Услышал я голос Галины.
— Мне мама сказала, ты странная стала. Брата моего якобы, словом вылечила. Это правда? — проговорила с некоторым недоверием Татьяна.