Пальцы князя запутались в рыжих волосах на затылке, позволяя ей откинуть голову и подставиться под жгучие и влажные прикосновения жёстких губ, пальцы прошелестели вдоль позвоночника и опустились ниже. Он ласкал её тело, не зная усталости. Росомаха почувствовал, как тело лисы, повинуясь древнему инстинкту, раскрывается навстречу его неспешным, настойчивым проникновениям, отзывается на каждое движение. Она… принимала его, подхватывая этот жадный, крепчающий ритм. Не сдержавшись, князь двинулся слишком сильно и глубоко и хрипло зарычал, дурея от ощущений. Ладони Кайры сошлись на его спине, скользили по шрамам-бороздам, и не слышно было ничего, кроме тяжёлого, прогорклого дыхания и неразборчивого, хриплого шепота над ухом.
И нарастал ритм… завораживающий, почти сакральный, будто вторил бою десятков ритуальных тамтамов, беснующихся на капище, и набирала силу первобытная мощь движений, и неутолима была жажда большего. Внутри выл, бесновался бесконечный рёв мучительного удовольствия — они сливались телами неумолимо, безжалостно, блуждая ладонями по разгоряченным телам… Его торжествующий рык утонул в её сбитых стонах, когда тело прошило крупной дрожью, и он вжался в неё и замер.
Дыхание парило по влажным губам, пока они искали в себе силы отстраниться друг от друга. Он чувствовал, как сильно сжимает тело лисицы в объятиях, чувствовал, что её пальцы зарываются ему в волосы на затылке, но она не пытается отстраниться от него, не бежит, как напуганный зверь и не атакует из желания отомстить.
Сэт усмехнулся, и она ответила ему тем же.
Он опрокинул её на спину в смятую постель, навис над ней, любуясь раскрасневшимся лицом девушки. Рыжие локоны разбросаны на простынях вихрем. Зелёные глаза с искрой смотрят на него. Она не пытается закрыться или скрыть наготу своего тела — полностью открыта перед ним. Что это?.. Как подменили. Сомнений хватает на мгновение, чтобы снова наклониться к ней, не чувствуя, что сейчас он находится в её власти, и с каждым поцелуем и движением тела навстречу — он сильнее привязывает себя к ней.
Глава 6
Иногда мир преподносит сюрпризы. Кайра просила у духов благословения, ступая на скользкую и опасную тропу, но она устояла, не уронила лицо, не опозорила свой трижды проклятый род. В княжестве росомах, в лютых снегах и безжалостной зиме, где даже любимая и такая родная осень не похожа на лисборскую, лисица впервые почувствовала себя не пленницей. Танец ли тому виной, искривлённые лица женщин-росомах, чьи мужи засматривались на дивную лисью красу и вихрь из рыжих волос; завистливые ли взгляды рабынь, которых князь не одарил вниманием. Они ведь ждали, что он накажет её, навсегда отвернётся от непокорной жены и дерзкой девчонки, но… он остался с ней рядом, оказался в её власти, почувствовал дыхание осеннего леса, что вырос за ночь вокруг них. Зелёный мягкий мох стал им постелью. Золотые листья покрывалом, укрывшим от холода и пытливого взгляда. Сосновые иглы осыпались с древа и очертили защитный круг, чтобы ни один злой дух, ни один проклинающий взгляд или грязное слово не долетели до них. Лиса защищала свою обитель.
В мире по-прежнему оставались вещи необъяснимые. Кайра понимала, как по ощущениям преобразилась их спальня, как они оказались в родных лесах Лисбора, всего на несколько часов до рассвета, пока Бог солнца не проедет на своей колеснице по небосводу и утренняя заря не заглянёт к ним в окошко. Золотые волосы рассыплются по полу, минуют потухший камин, доберутся до постели и озорливо тронут лицо спящего князя.
Кайра смотрела на мужчину. Они заснули лишь под утро, когда горизонт едва начал светлеть, напоминая о прошедшем времени. Камин в комнате потух, и остыли за ночь угольки, но под боком у князя, в его объятиях, которые по-прежнему оставались крепкими, лисице было тепло и уютно. Впервые она чувствовала себя защищённой рядом с ним, не пыталась ощёриться зверем, укусить его за пальцы и расцарапать кожу. Что-то изменилось после благословения духов, словно на этот день она забыла об обидах и вражде, о неутолимом желании отомстить ему за пролитую кровь. Впервые князь остался с ней и не покинул её ещё до полуночи. Так было раньше, когда он уходил прочь, едва притронувшись к ней, не получив ни ласки супружеских рук, ни тёплого взгляда, ни любящего слова. Они оставались врагами, а врагам и спать положено порознь. И вот ей выпал шанс. Впервые за долгое время. Отомстить князю. Кровь за кровь. Он так крепко спит, что не услышит. Не заметит, как рыжая смерть с лицом зверя нависнет над ним, а когда спохватится — алый месяц уже очертит дугу на его горле и месть княжны Лисбора свершится. За весь лисий род. За мать и за отца. За себя.
Пояс с кинжалом лежит на столе у постели, манит белой ручкой из оленьей кости. Так близко, что она может рассмотреть каждый изгиб линии рисунка, выжженного рукой мастера. Росомаха сражается с медведем и побеждает его в бою. Таков был их князь. Свирепый воин. Такой ему сделали подарок на семнадцать лет. С того времени князь стал сильнее, обжился новыми шрамами, стал старше. И вот сейчас он мог так глупо погибнуть. От руки собственной жены, в своей постели, от своего драгоценного подарка, восхваляющего его силу духа.
Он спал так крепко и спокойно, словно не смыкал глаз с того дня, как убил лисьего князя. И ничуть не похож на убийцу.
Впервые…
Кайра протянула руку, завозилась в объятиях мужчины, который не проснулся, не моргнул глазом, не сжал её в объятиях крепче. Он не чувствовал угрозы, не чувствовал дыхания смерти, и едва лишь сквозь сон ощутил, как что-то ласково льнёт к его щеке — то была ладонь лисицы. Жена касалась его лица, всматривалась в его черты, словно увидела по-новому.
Зарянка смеялась, сидя у них на окне, и расчёсывала золотые косы.
— И что ты там увидела? — князь вздохнул, не открывая глаз.
Лисица улыбнулась.
— Тебя.
— Меня? — росомаха удивился. Тёмные брови приподнялись над опущенными веками. — Ты же меня видела, — словно предчувствуя подвох в ответе лисы, Сэт приоткрыл один глаз, подозрительно посмотрел на девушку. В свете рассветного солнца её волосы блестели и напоминали разгоряченное июльское солнце.
— Таким не видела.
Сэт потянул носом воздух. Запах осеннего леса защекотал ему ноздри. Он ощутил в нём запах полыни и костра, запах родниковой воды и цветов, запах мёда и молока. Удивительно, как одна женщина смогла создать целый мир за одну ночь.
Закрыв глаза, он крепче обнял девушку и почувствовал, как она легла ему на грудь. Рыжие волосы крупными прядями рассыпались по его руке и плечу, защекотали шею. Он почувствовал её дыхание на коже. Тёплое, размеренное. И она тоже была тёплой. Ласковой. Нежной. Будто влюбилась. Происходящее казалось чем-то нереальным — приятным сновидением, которое развеется, как только солнце поднимется над горизонтом, прогонит рассветный туман, и вместе с ним исчезнет лиса из его постели, исчезнет лес Лисбора и рухнет весь мир.
В дверь постучались. Края леса отступил от дубовой двери. Лисица встрепенулась, но князь её не покинул и глаз не открыл. Он досыпал, не замечая зарянки, и на стук не ответил. Не иначе как всем в княжестве стало любопытно, жива ли лиса, не убил ли её князь ночью. Какую молву по племени разнести? Не пора ли готовить погребальный костёр или рыжекосое чудовище в безымянную яму нести.
Постучались во второй раз.
Князь нахмурился. Кайра почувствовала, как он напрягся телом. Мужчине не хотелось вставать и приступать к обязанностям. Лес снова расступился под стук, дошёл до защитного круга из иголок, когда росомаха недовольно ответил:
— Ну, кого там нелёгкая принесла?
— Князь, не серчай. Послы прибыли из племени Медведя. Встретить надобно, обогреть, накормить, развлечь с дороги.
— Так накорми и напои, развлеки.
— Без тебя никак, князь. Дело важное. Обидятся гости, чай враждовать племенами начнём…