— А ты строптивая, — посмеялся медведь, приструнив коня.
Рыжая ведьма с растрёпанными рыжими косами и пылающими зелёными глазами. Холодный ночной ветер полоскал сорочку, холодил кожу, не привычную к холоду севера, но Кайра его не замечала. Она изо всех сил пыталась освободиться, избежать ещё одного плена. Почему похитили её, а не Тельконтара? Лисёнка охраняли лучше, чем княжну Лисбора, но от него больше прока, когда дело касается войны и силы племени. Когда Кайра выдохлась из-за бесполезной борьбы, она начала замечать странности в поведении похитителя.
Он ни разу не оглянулся, будто точно знал, что за ними не пустятся в погоню. Рядом не скакали его товарищи-послы, которые вечером покинули княжество. Они были одни на дороге, далеко отъехали от владений росомах и медленно сворачивали с тропы, которая вела в никуда. Так с чего же он так спокоен? Почему не гонит коня, опасаясь преследования? Кайра помнила, как её похитили в первый раз. Наездник гнал коня во весь опор, загнал несчастную лошадь, пока не добрался до места встречи, но и там его настигла смерть — не зря боялся! А этот не боится. Почему?
Лиса вспомнила мужчину, который встретил князя на пороге с подлым ударом. Сэт спускался с крыльца в залитой кровью рубахе, но не торопился оседлать коня. Тогда она решила, что он передумал вновь гнаться за ней и спасать из беды — не нужна ему такая, есть женщины лучше, но что если он серьёзно ранен? Что если сейчас он сражается за свою жизнь или…
«Не мог он умереть!»
Кайра снова дёрнулась больше от страха перед неизвестностью, чем от желания освободиться — знала же, что не сдюжит — задела связанными руками скулу мужчины, но тот легко перехватил её руки, удержал связанные запястья, и всмотрелся в лицо лисицы с ухмылкой. Не гадкой и не мерзкой, как бывает у разбойников или мерзавцев, когда они собираются наказать девку за излишнюю строптивость, чтобы сидела смирно и ждала своей участи, а так, как смотрит мужчина, которому любая каверза от женщины в радость, потому что забавный пустяк.
— Что? — усмехнулся мужчина, когда лиса резко отвернула лицо, не желая чувствовать его дыхание на губах. — Не по нраву я тебе?
— Я жена князя! Княжна Лисбора!
Медведь засмеялся так громко и весело, что бусы на его шее зазвенели, ударяясь металлическими кольцами.
— Забавная ты, княжна, — с широкой улыбкой он смотрел на неё, не скрывая веселья. — На прощальном празднике грустила, на мужа не смотрела, ни разу с ним ласковым словом не обмолвилась, а как я предложил твою грусть унять, так зайцем ускакала с праздника. Думаешь, не заметил, что холодна ты к росомахе? Не слышал, что в княжестве болтают о дочери покойного Лиса? Что? Не правду сказал?
Кайра молчала, опустила взгляд, пытаясь всем видом показать, как ей неприятно находиться рядом с ним, но мужчина подмечал, что лисица приосанилась без присущей ей гордости, когда её схватили за шкирку и пару раз неприятно встряхнули. Словами.
— Ты сама знаешь, что никому там не нужна.
Молчит. Думает. Сомневается.
Тут и думать нечего. За всё время, что она прожила в Стронгхолде, добрыми к ней были единицы. Нянька Этна и княжна Итиль, которой не пришла по нраву болтовня росомах о супруге князя, а что до самого князя… Кайра вспомнила их последний разговор, закусила губу, думая, что лёгкая физическая боль поможет ей сдержать слёзы. Вот отчего ей так больно от мысли, что князю она безразлична? Враг же. Убийца её родителей! А тут… чувства?..
— Глупая женщина, — медведь поднял взгляд на тёмное небо, вздохнул. — Я тебя спас. Расценивай это так, — мужчина пришпорил коня, пустил его шагом.
***
Кайра не узнавала местность. Она никогда не бывала в Скогенбруне — Буром лесу, Медовом луге, княжестве Медведя. В детстве мать рассказывала ей истории о племенах, которые населяют землю, поклоняются своему тотемному зверю, который ведёт их по жизни. Обычаи каждого народа тесно переплетались с повадками зверя, а само животное естество выражалось в их внешности, характере, способностях и талантах — так было заложено Богами-Зверями давным-давно, когда мир родился в Эпоху Зари. Послы разных племён приходили в Лисбор, отдавали почести князю Лису, заключали с ним союз, и каждый уходил довольным в той или иной степени, потому что Лис был мудрым правителем и никогда не обижал ни свой народ, ни гостей, которые пришли к нему с миром.
Кайра и похититель провели в дороге несколько часов, но всадники росомах не показались. Кайра не слышала волнующего топота копыт, не слышала погони, которая вселила бы в неё надежду, что князь живой и она действительно ему важна. Всадник свернул с дороги. Их окружил густой лес, но владения Медведей по-прежнему оставались далеко. Кайра почувствовала, как холода Стронгхолда отступают. В этом месте начиналась настоящая весна, не похожая на родные края Лисбора, но более тёплая, мягкая и приветливая, чем в землях росомах.
Всадник спешился, легко снял её со спины лошади и понёс между деревьев к поляне, которую Кайра не заметила со стороны дороги. Мужчина разгрёб прошлогодние листья, усадил её под деревом на ковёр из мха, привязал лошадь к низкой ветви дерева, где она могла поживиться корешками и напиться росы по утру, собрал хвороста, соорудил костёр и сел напротив княжны. Кайра вела себя тихо, думала, как ей сбежать от медведя и добраться до княжества. Мужчина не закрывал ей глаза. Она могла вспомнить дорогу и вернуться, но для начала нужно украсть лошадь и обмануть медведя.
Костёр занялся, поднялся яркими языками пламени над сухой травой, мхом и ветвями, которые медведь складывал в причудливую форму, напоминающую старую лесную избушку. Попросил у защитника леса прощения, что разводит костёр ради тепла и пищи, попросил о защите от недругов и минующей их смерти, пока ночь не закончится. Медведь поднял взгляд на девушку, потёр ладони над костром. Кайра рассмотрела вырезанную фигурку медведя, которую мужчина носил на шее — оберег. Такие по поверью вырезали отцы, чтобы защитить сыновей, но материал для каждого защитного оберега отличался, если сын происходил из знатного рода. Так со временем обереги становились просто украшением из малахита, золота или сапфиров, которые послы племён дарили в качестве подношения и желания мира. На шее медведя был оберег из орешника — его народ верил, что это священное дерево произошло от их духа-защитника. Ни драгоценных камней, ни позолоты. Простой тонкий шнурок, на котором он держался, и с душой вырезанная фигурка зверя.
Кайра решила бы, что похититель из простого рода, но помнила, что в Стронгхолде они принимали сына князя — Визэра — одного из трёх медвежат Медведя Скогенбруна. Послы княжича не показывались. Кайра была уверена, что они не следуют за ними по пятам, но, возможно, они сбивают со следа людей князя, пока Визэр увозит её дальше в Бурый лес.
Медведь соскоблил с ветви дерева кору, придал концу древка остроту, сдул опилки в костёр и, удовлетворившись результатом, отложил ветку в сторону. Он не пытался заговорить с Кайрой — давал ей время всё обдумать и принять решение, но отведённое время подошло к концу. Визэр поднялся, не убирая ножа, подошёл к княжне, присел рядом с ней на колено. Кайра испуганно отпрянула от него, вжалась спиной в ствол дерева и отвернула лицо, ожидая, что он сделает что-то непристойное. Медведь взял её за связанные руки, продел остриё ножа между запястьями, натянул верёвку, но не разрезал. Кайра удивлённо посмотрела на него. Неужели отпустит?
— Руки развяжу — убежишь?
— Убегу.
— Другого не ждал.
Визэр усмехнулся, вспорол верёвки и отошёл от девушки, пряча нож за голень сапога. Кайра разминала затёкшие запястья, думала о поступке медведя. Обманчивая доброта? Пытается показать ей, что нечего бояться, и она может ему доверять? Или настолько уверен в собственном превосходстве, что никуда она от него не денется, а если убежит, то обязательно поймает?
— Есть будешь?
Медведь удивил её во второй раз. Из седельной сумки мужчина достал хлеб, который росомахи пожаловали ему в дорогу, солонину и сладкий мёд, налитый в бурдюк. Он разломал мягкий хлеб пополам, протянул половину девушке.