Сэт развернулся, побрёл в дом сменить повязки на потревоженной ране. Он видел, как мужи подоспели на помощь к боярину. Взяли его под руки, довели до лавки. Князь злился. Этна заметила его на пороге дома, ушла с его пути, не обронив ни слова. В горячую голову умную мысль не вложишь.
Сэт рывком сдёрнул рубаху. Пожалел, когда рана заныла. Схватился за бок, глухо рыкнув от боли.
Проклятая девчонка. Одни неприятности от неё. Ночь ушла на поиски. Всё без толку. Князь устал за бессонную ночь. Свежая рана беспокоила его, но не так сильно, как поступок медведя. Князь принял его в своём доме, разделил с ним хлеб, а он чем ему отплатил? Выкрал жену.
Сэт отказывался признавать даже себе, что боль его залегла намного глубже ущемлённой гордости.
Князь потёр лицо. В комнате пахло душистыми травами. Он отбросил окровавленные повязки на стол и заметил вазу с цветами. Как вчера не заметил?
«Кайра…»
Глава 8
— Я сорочку твою нашёл.
Кайра с непониманием посмотрела на медведя заспанными глазами. Она не сообразила, где находится и как здесь оказалась. Кругом лес, напротив сын медвежьего князя, она лежит под меховым плащом возле костра. Тепло, мягко, спокойно… Так это же он её украл! Кайра вспомнила, как ночью в болоте купалась и в руки спасителя выпрыгнула, в чём мать родила. Краснея, лисица натянула на себя меховой плащ, которым медвежий княжич укрыл её ночью, чтобы не замёрзла. Она не помнила, как заснула, но Визэр донёс её до лагеря и уложил ближе к костру. Поглядывая на медведя, Кайра попыталась дотянуться до сорочки и удержать плащ на себе, чтобы не светить голым телом. Она чувствовала себя скверно, но медведь никак не комментировал её внешний вид и деланно занимался разделкой туши дикой утки.
— Далеко не ходи.
Кайра поёжилась внутренне, услышав наставление медведя. Она отошла от костра, остановилась, когда густые заросли скрыли её с глаз мужчины, и переоделась в сорочку. После купания в болоте не осталась ни следа на её теле — только розовая кувшинка затерялась в волосах. Чары болотника. И угораздило же её попасть в зачарованную топь!
Когда Кайра вернулась к костру, Визэр соорудил вертел, повесил его над костром; над огнём жарилась дичь. Лисица вспомнила, как вечером медведь стругал ветки — делал стрелы, чтобы утром они не остались голодными. Много ли им дали в дорогу росомахи? Медведю на скромный перекус.
Визэр поднял взгляд, заметил в руках княжны кувшинку.
— Подарок болотника. Больно ты ему понравилась, — усмехнулся медведь. — Выбрось, а то расценит, как согласие на брак. У него здесь кругом такие ловушки расставлены. Лягушки не квакают, тиной не несёт, а девиц в его силки так и манит. Попадёшь одна — считай, пропала
Кайра постелила плащ медведя на земле, села на тёплую шкуру. Она не поблагодарила Визэра за спасение — считала, что расплатилась с ним заведомо, когда он её из княжества выкрал. И он ещё должен остался.
— Не отходи от меня.
Кайра посмотрела на медведя. Снова серьёзный.
— Не хочешь погибнуть в лесу — не отходи. Обещаю, что верну тебя князю, если пожелаешь.
— Желаю.
— Позже. Не сейчас.
Кайра не понимала, чем «сейчас» отличается от «позже». Уж не после утренней трапезы он собирался отправиться в путь в Стронгхолд. Значит, было что-то на уме у медвежьего княжича. Какая-то причина, по которой он думал, что лисица изменит решение и не пожелает возвращаться к росомашьему князю. Или же он выбора ей не даст? Сделает что-то, а потом у неё право отказаться будет лишь для видимости, а на самом деле и права-то нет? Как было с князем.
Кайра подняла взгляд на медведя. Она не присматривалась к послам в Стронгхолде. Лицо Визэра отметилось в её памяти высокими скулами и чёрными густыми волосами, которые княжич не подбирал в хвост, как подобает молодому медведю, но что-то в нём изменилось… Бородку сбрил!
— Ты…
Визэр посмотрел на лису, пытаясь понять, что её так заинтересовало и удивило. Кайра не ответила; он догадался сам.
— Ах, это, — он потёр гладкий подбородок, усмехнулся. — Блотнику надо отдать что-то взамен за девицу, чтобы он её не преследовал.
У каждого племени борода у мужчины или усы — имела своё значение. В роду лисиц бороду принято носить лишь мудрецам и пожилым мужам, чей рыжий хвост тронула седина. Борода — признак мудрости. У росомах бороду носили бояре и купцы, считалось, что борода сулит им несметное богатство. Чем она гуще и ухоженней — тем богаче купец. У медведей бороду носили воины, и для них она была символом силы, которую они брали от прославленного медвежьего рода.
«Дорогая плата».
Но для того, кто вскоре лишится головы за оскорбление росомахи — есть ли дело до ценности бороды?
Кайра запомнила княжича рослым мужчиной — ровесником Сэта, но, смотря на него с чисто выбритым лицом, понимала, что ошиблась в суждениях. Перед ней сидел черноволосый юноша, которому минуло чуть больше двадцати зим. Глаза цвета верескового мёда, тёплые, живые, с лёгким озорством. Как она могла принять его за взрослого мужчину? Не иначе как колдовство эти бороды!
— Что?
Кайра осознала, что Визэр заметил её взгляд и отвернулась.
— Теперь люб стал? — беззлобно потешался княжич.
— Думала, что ты старше.
Визэр усмехнулся.
— Я слышал, что у лис не принято, чтобы мужи бороду носили. Старикам можно, а мужам нет.
— Это потому что бороду носят мудрецы.
— Так можно всю жизнь прожить и дураком остаться.
Кайра посмотрела на Визэра. Негодование медведя выглядело таким смешным, что Кайра не сдержала смеха.
***
Затушив костёр, помолившись зверю и духу леса, поблагодарив их за кров и спокойную ночь — духи не виновны, что княжна решила прогуляться на болота и покинула священный круг, Визэр вывел лошадь на дорогу и протянул руки к девушке, предлагая ей помощь и отчасти выбор — ехать верхом позади него или перед ним.
— Сама поеду.
Медведь усмехнулся. Он знал, что она из двух зол она выберет третью. Княжне никак не хотелось ни обнимать его, ни чувствовать его объятия.
— В седло пущу — ускачешь?
— Ускачу.
Визэр легко подхватил её. Кайра испуганно взбрыкнула, но быстро оказалась верхом на лошади. К её удивлению, Визэр не впрыгнул в седло следом, а взял лошадь под узды и повёл за собой.
«Что этот медведь задумал?»
— Знаешь, почему у медведя нельзя украсть лошадь?
Кайра удивлённо посмотрела на княжича. Её мысли о побеге очевидны ещё больше, чем раньше, когда она оказалась в седле чужой лошади и могла в любую минуту ударить её по бокам, выхватив поводья.
— Лошади медведей слушаются определённых слов, — объяснял Визэр. — Чужака, который не рос с медведями и ни разу их не слышал, — лошадь не послушается. Сколько не бей её под бока — с места не сдвинется.
***
Солнце поднялось над горизонтом. Заиграло красками нового дня. Визэр по-прежнему шёл рядом с кобылой, держа её под узды, а лисица после нескольких попыток на потеху медведю сдвинуть лошадь с места разными словами, сдалась и искала другую возможность сбежать от медведя. В тёплом меховом плаще, который Визэр отдал ей, чтобы она не мёрзла, Кайра начала жариться. Солнце подогрело землю, высушило утреннюю расу. В лесу щебетали птицы. По незнакомым тропам Визэр уводил княжну с дороги. Теперь ищи свищи, где они свернули и как вернуться домой. Они шли до полудня, пока солнце не поднялось высоко над головами и не заиграло причудливой тенью на земле. Кобыла остановилась, подчиняясь желанию хозяина.
Визэр обошёл её, встал сбоку и потянулся к княжне, собираясь снять её с лошади.
— Я сама, — гордо отмахнулась Кайра.
— Ну как хочешь, — медведь усмехнулся, но далеко не отошёл.
Длинная сорочка не предназначена для езды верхом, но другой одежды у Кайры не было, как тут подготовишься, когда её тайком и ночью вытащили? Сорочка и без того задиралась, пока лиса ехала, и неудобно врезалась в кожу, но Кайра закрывала ноги меховым плащом, насколько получалось, и делала вид, что её не волнуют голые щиколотки и колени. Сорочка во второй раз её подвела — Кайра оступилась, едва не упала с лошади, но Визэр вовремя подхватил её, придержал под руки.