— Раньше твоя любовь была другой.
Сэт вытянул руку с мечом перед собой, закрыл один глаз и присмотрелся к лезвию клинка.
— Раньше я не был князем.
Он снова положил меч перед собой и продолжил натачивать лезвие.
— Не был, — согласилась Этна. — Да только что это меняет?
— Всё.
Нянька вздохнула.
— Я знаю тебя с малого. Воспитывала тебя, будто своего. Ты был и остаёшься мне единственным сыном, пусть и не я подарила тебе жизнь, но я показала тебе этот мир. Я научила тебя любить. Я знаю, что ты другой. И знаю, что ты ошибаешься.
— Ошибаюсь в чём? В том, что моя жена уехала из Стронгхолда вместе с медвежьим княжичем? Я знаю, что он сделал это против её воли, и здесь нет её вины, — раньше, чем Этна успеет вставить слово, Сэт продолжил: — И знаю, что она сейчас рядом с ним. Беспокоится о его здоровье, как старый друг, когда должна с видом покорной жены сидеть дома и ненавидеть того, из-за кого о ней расползаются грязные слухи, — если до этого он говорил спокойно, то теперь в его голосе чувствовала злость и обида.
— А ты не думал, почему она сейчас с ним, а не с тобой?
Сэт напрягся, но Этна всё равно продолжила говорить.
— Она напугана. Напугана тобой. Ты тот человек, который должен защищать её. От слухов том числе. Когда другие от неё отвернулись, ты должен быть рядом. Показать, что веришь ей, что правда выше лживых россказней. Что тебе не всё равно, что с ней сделал Витар. Она носит твоего ребёнка, в конце концов. Так хватит же вести себя как обиженный мальчишка, если называешься князем.
— Слушай, женщина, — Сэт рыкнул, ощетинился. Будь он в облике росомахи, его шерсть встала бы дыбом, выказывая угрозу.
Но Этна не испугалась.
— За что ты её так наказываешь, Сэт?
Князь убрал меч в ножны, спрятал точило и встал. Он не хотел продолжать этот разговор. Этна намеренно бередила старую рану и задевала его за живое. Что-то он любыми способами хотел оставить в прошлом и больше к нему никогда не возвращаться.
— Линн давно умерла, но эта девочка… Эта девочка может излечить твоё сердце. Я вижу, как ты смотришь на неё. Вижу, как ты меняешься, когда она рядом. Ты…
Этна не успела закончить.
Во двор вбежал раскрасневшийся мальчишка. Остановившись перед князем, он пытался что-то сказать, но не хватало дыхания.
— Говори, — повелел князь, ожидая дурных новостей.
— Анка… — выдохнул мальчишка, сложившись пополам. — Анка родила.
***
Сэт думал над словами Этны. Ночь была холодной и ясной. Князь не торопился входить в дом, хотя знал, что сегодня день, когда он должен провести ночь с женой, потому что так требуют традиции. Он думал, что в Стронгхолде найдутся те, кто захочет проверить, как эту священную ночь провёл князь, и не забудут разнести молву дальше. Так уже было, когда Кайре после устроили порку в бане другие женщины, которым он уделял внимание.
Навестить её — правильно, как не посмотри.
И всё же он стоял на пороге, думал о своём, и смотрел на старый ивовый браслет.
Этна опасно прошла по краю, когда заговорила о прошлом и чувствах. Лик другой девушки даже спустя годы был таким ярким и чётким, что, закрыв глаза, Сэт мог увидеть каждую родинку на её лице. Темноволосая девушка кружила на цветущем поле, смеялась и пела, маня его за собой. И он шёл. Молодой, зелёный, ещё ничего не знающий о жизни или о том, как быть князем. Тогда он и помыслить не мог, что когда-либо поведёт людей за собой. Что когда-нибудь её отберут у него. Срежут, будто цветок, а он сможет только смотреть, как жизнь в ней угасает, и как вместе с ней разрывается и умирает его сердце. Он стал другим, и не хотел, чтобы всё повторилось. Чтобы кто-то забрал у него то, что он так крепко любил.
Бережно завернув браслет в лоскут, Сэт спрятал его в нагрудный карман — туда, где всегда хранил, поближе к сердцу, чтобы никогда не забывать, в чём себе поклялся, проливая кровь на могилу девушки, что должна была стать его женой.
Когда он вошёл в дом, Кайра уже спала, отвернувшись лицом от двери. Огонь в очаге горел тускло и отдавал мало тепла. Сэт подбросил в пламя свежие поленья и подошёл к кровати, чтобы поправить покрывало на плечах Кайры. Он ходил тихо и осторожно, чтобы её не разбудить, но так и не смог лечь с ней рядом.
***
Кайра проснулась под утро. Сон и целебные мази Этны помогали справиться со слабостью и заживляли раны, но княжна всё равно чувствовала себя утомлённой и разбитой. Поправляя сползшую с плеча рубаху, она действовала осторожно и морщилась, когда ненароком задевала тканью повязку или повреждённую плоть, прикрытую лишь слоем из листьев и мелко нарезанных трав. Целителям и лекарям Стронгхолда Кайра доверяла, но привыкла справляться с недугами своими знаниями и силами. Она боялась, что после плена у неё останутся шрамы по всей спине, но Этна утешала её… убеждала, что Кайра что-то себе надумывает.
Найти бы зеркало, чтобы посмотреть.
Зеркал в доме не было. Кайра хотела и боялась одновременно смотреть на истерзанную спину, которая за два дня не могла зажить даже с самыми чудотворными снадобьями.
Встав с постели, девушка оглянулась, босиком доходя до стола, где Этна оставила травы и мази. Осмотрев его содержимое, Кайра не нашла всего, что ей нужно. Может быть, нужные травы найдутся в доме целителя. Или лучше самой всё собрать? Да, так было бы вернее всего.
Когда Кайра решила одеться и выйти из дома, пользуясь отсутствием Этны, она услышала, как дверь открылась и кто-то вошёл внутрь.
«Легка на помине», — мысленно вздохнула Кайра, готовясь убеждать росомаху, что ей точно нужно выйти и на этот раз за травами.
Она обернулась, но не успела вымолвить и слова. На пороге стояла не Этна, а Сэт.
Кайра запнулась. После слов, которые он наговорил ей по возвращению в Стронгхолд, она не хотела с ним разговаривать и не ждала от него извинений или добрых слов. Она набралась решимости, немного дерзко вздёрнула подбородок и сказала ему то, что собиралась сказать Этне:
— Мне нужно уйти.
Сэт сел на лавку, стянул один сапог.
— Куда?
— В лес.
Князь не оглянулся. Он снял второй сапог и поставил его к паре.
— Зачем?
— За травами.
Сэт помолчал. Кайра ждала от него криков, ругани или запретов, но росомаха говорил спокойно и выглядел подавленным и уставшим. Он вёл себя как-то иначе, чем раньше.
— Хорошо.
Его разрешение и одобрение были неожиданными настолько, что Кайра переспросила:
— Хорошо?..
— Да, иди и собирай.
Ничего не изменилось.
Сэт не походил на себя. Кайра не знала, что с ним произошло, но решила не отказываться от такой возможности. Отвернувшись от князя, она начала собирать со стола всё, что ей может пригодиться: сумку, тканевые мешочки, склянки, нож. Она услышала, как Сэт подошёл к ней сзади и остановился рядом. Не зная, чего ждать от росомахи, Кайра замерла с ножом в руке, который не успела положить на дно сумки. Сэт занёс руки у неё над головой. Кайра напряглась, испытывая страх, а потом почувствовала, как что-то холодное обхватывает сначала шею, а потом холодит грудь. Свободной рукой Кайра нащупала на шее украшение. Янтарное ожерелье.
Это он так откупиться от неё хотел? Загладить вину дорогим подарком? Какие слова из всех сказанных это должно стереть?
— Прости.
Вот уж подарок так подарок! Сэт перед ней извинялся!
— Я наговорил лишнего.
Кайра усмехнулась. Она так долго ждала, что в росомахе что-то изменится, что сейчас, когда он был искренним, не чувствовала радости. Слова казались ей чуждыми и не вязались с образом Сэта. Князя как подменили. Может, всё из-за того, что её раны ещё не зажили, а последние слова были настолько обидными, что она не могла его быстро простить и забыть всё, а, может… может, она узнала, какого это, когда кто-то на самом деле ценит, любит, бережет и относится с трепетом, несмотря ни на что. Так, как и должно быть между двумя любящими друг друга людьми.
Сэт, как ей показалось, заметил, что что-то не так. Он отошёл от неё и позволил ей спокойно закончить со сбором.