Италь смотрела на лисицу с холодом и неодобрением, но держала себя в руках, едва переступив дозволенную грань. От добросердечной женщины, что защищала её от слухов и словесной трёпки, осталась сестра, верная своему брату. Она не ждала оправданий от Кайры или её заверений, что это больше не повторится. Росомаха поднялась по лестнице и скрылась за дверью, ведущей в дом лекаря.
Кайра не смотрела ей в след. Виновато опустив голову, она думала о словах княжны. Хорошее настроение, оставленное после встречи с Визэром, растворилось, будто дымка поутру.
***
Пятый день Сэта не было в Стронгхолде. Оставив за старшего боярина Крута и — негласно — старую Этну, князь вместе с группой отправился на поиски Полоза. Разведчики принесли весть, что змея видели в княжестве Элкенволге — «Рогатом Доле». Лоси славились своими целителями и лекарями, и одному Зверю известно, зачем они понадобились Полозу.
Сэт надеялся, что сможет переубедить князя лосей отдать ему Полоза, если тот сам не оставил Элкенволг, и заключить сделку — их общий союз лишь приблизит желанное будущее с миром для всех княжеств. Намерения его были чистыми, но, как и вышло с медведями, молва о нечестном поступке в Лисборе и навязанном браке разбежалась слишком далеко, и вот уже во второй раз играла не на руку Сэту. И всё же его вместе с воинами впустили в Элкенволг, усадили за один стол с князем лосем и предложили отведать блюдо их народа.
— Благодарствую за приём, князь Лось, — Сэт был учтив и вежлив. Положив ладонь на грудь он, как и подобает гостю, склонил голову, едва оказался за одним столом с хозяином Рогатого Дола.
Деревянный дворец лося был высоким, с тонкими лиственными узорами на колонах, поддерживающих купола в форме чуть вытянутых капель. Каждая черепица, сделанная руками мастера, выглядела будто кленовый лист по весне — сочного зелёного цвета молодого листка. Каждая колона — ствол дерева, что ветвями разрастался до небосвода, укрывая гостей и хозяина под лиственной шапкой, где таились диковинные птицы. Трон князя был таким же резным. Он не возвышался на три ступени, как делали многие князи, будто бы лишний раз желали показать своё положение, а стоял вровень и с женой, и с наследником, и с гостем. На каждом кресле, украшенном такими же листьями клёна, ручки напоминали оленьи головы, ножки — копыта, а в изголовье, искусно выскобленные благородные рога.
Князь Лосей был длинновязым и удивительно высоким. Он был старше Сэта, но седина ещё не успела тронуть его виски. Зрелый мужчина с русыми волосами смотрел на гостя без презрения или ненависти, со сдержанным гостеприимством. Тонким венцом из его волос играл младший сын князя — Джерго минуло три зимы, и лосиха ворковала над ним даже в присутствии гостя, усадив сына к себе на колени и не отдавая нянькам не попечение.
По меркам лосей, княгиня была красивой — высокой, худой, с длинной косой до колен. Подарив мужу троих детей, она нисколько не раздобрела, и обращалась с сыном удивительно ласково, предлагая ему вместо венца отца звенящую пустышку.
Чужой домашний уют отвлекал Сэта, вызывая внутри колющей чувство не то ревности и зависти, не то боли по будущему, которому не суждено сбыться. Чтобы не тяготить себя скверными мыслями, Сэт вновь вернулся к делу, но его взгляд, брошенный на ребёнка и на княгиню, не ускользнул ни от взгляда князя Лося, ни от его жены, которая старательно делала вид, будто не интересуется разговором князей. Она была равной своему мужу, и князь Нандор нисколько этого не скрывал.
— До меня дошли вести, что князь Полоз объявился в ваших краях, — Сэт тщательно подбирал слова, чтобы ненароком не ополчить против себя ещё одного князя. Росомаха не хотел, чтобы Нандор решил, будто он пытается обвинить его. — Витар просил помощи у ваших лекарей.
Лось посмотрел на него внимательно и ответил после короткой паузы.
— Это правда.
Сэт почувствовал азарт и желание как можно быстрее добраться до Полоза, но не смел заговорить раньше, чем Лось ему это позволит.
— Витар просил нашей помощи, и он получил то, что искал, — лось говорил без страха или опасения. Нандор уже не первый год занимал нейтральную сторону, держась как можно дальше от общих распрей и не вмешиваясь в конфликты. Лоси держались особняком и не стремились занимать чью-то сторону. — Каждый, кто обращается к нам за помощью, находит её здесь.
— Полоз навредил моей жене. Искалечил её.
Лось кивнул.
— Я слышал об этом.
Сэт опасался, что Лось не сдержится и выскажет ему о тех увечьях и потерях, что росомаха своими руками нанёс Кайре. Он не был безгрешным. Визэр неоднократно ему об этом напоминал, когда случалась возможность.
— Выдай мне Полоза. Он должен заплатить за смерть моих людей и за страдания моей жены.
— Он уже заплатил.
Ответ Лося ошеломил князя, но он сдержался, чтобы не сорваться на крик и угрозы. Сэт пытался измениться. Пытался контролировать себя и не быть зверем, которого боялись, ненавидели и презирали. Он не сможет добиться мира кровью и враждой, а врагов хватало.
— Твои люди, князь, — продолжил Лось, — убили его жену.
Сэт хотел сказать, что у Полоза столько жён, что он мог бы взять себе новую или не заметить смерти одной из десятка.
— Он приехал в Элкенволг, желая спасти её.
Этот поступок показался Сэту странным. Чтобы Полоз кого-то жалел? Желал так сильно спасти? Или это ещё одна хитрая уловка змея? Росомаха не мог поверить, что змей в кого-то влюбился или кого-то любил по-настоящему. Этот зверь искалечил его жену, выкрал её, унизил их, подлостью пытался убить. Разве такое существо способно на любовь и самопожертвование?
— Раны княгини оказались серьёзными и наши лекари не смогли её спасти, — заговорила княгиня Элкенволга. — Она вознеслась к Зверю несколько дней назад.
Когда мальчонка, перебравшись с колен матери, зацепился за рубаху отца и сел на его колени, лось отвлёкся, перехватил сына, усадил уверенно и крепко. На его лице появилась тёплая улыбка.
— Я не могу допустить, чтобы мужа, оплакивающего жену, судили в моём княжестве, — Нандор вновь поднял взгляд на Сэта и заговорил с присущей ему властью. — Он мой гость до тех пор, пока не решит покинуть Элкенволг.
Сэт напрягся, предчувствуя бурю. Лось будто намеренно испытывал его терпение — говорил медленно, прерывался, ставил условие одно за другим. Росомаха думал, как ему добраться до Полоза и взять с него старый долг, но понимал, что не хочет проливать новую кровь в погоне за змеем. Он собирался отступить, как Нандор вновь заговорил.
— Но ни я, ни мой народ не будет препятствовать тебе за пределами Элкенволга. Там ты можешь делать с Полозом всё, что пожелаешь, но здесь — он мой гость и может оставаться в княжестве, пока его траур по жене не кончится.
Эти слова развязали Сэту руки.
— Ты и твоё войско можете остаться в Элкенволге. Вы, верно, устали с дороги, и путь обратно предстоит не из лёгких, — княгиня улыбалась Сэту ласково, будто мать.
Никто не гнал росомаху из Элкенволга, с какими бы намерениями он ни приехал в княжество.
Поблагодарив их за гостеприимство и за заботу, Сэт встал из-за стола, вновь выказав уважение лосю и его жене, и направился к выходу из зала. Перед глазами всё ещё стояла картина как княгиня кутает в объятия сына, как мальчик тянется ладонями к лицу отца, и тёплая улыбка Нандора, который безмерно любит и жену, и сына.
Сэт остановился в дверях, подняв взгляд. Его внимание привлекли шаги, а после — тонкая фигура, затянутая в чёрный саван. На мгновение росомаху охватила такая лютая ярость, что он едва не накинулся на Полоза с голыми руками. Он хотел разорвать змея, заставить его страдать за все те мучения, что вытерпела лисица, но замер, не найдя в себе сил шелохнуться. Он обомлел от того, что увидел.
От змея с острым языком, с ядом, что сочился из его уст, осталась лишь тень. Казалось, что князь змей поблёк. Он не был ни живым, ни мёртвым. Пустой взгляд Полоза даже не заметил враждебного гостя. Витар прошёл мимо Сэта, не обратив на него внимания, не бросив вслед ни одной скабрезной шутки. Не попытался уколоть словом или ранить. Он не был собой.