Проводив Полоза взглядом, Сэт задумался. А что если Полоз и вправду любил?..
***
К ночи на улице становилось холоднее. Кайра куталась в вязаную шаль, которую из заботы связала Этна. В комнате стояла больших размеров бадья, наполненная горячей водой. От неё приятно пахло травами. Домом…
Вдохнув полной грудью, лиса улыбнулась. Она присела на край бадьи, придерживая одной рукой шаль, чтобы та не соскользнула с её плеч, а вторую руку опустила в воду. Листья трав и засушенные лепестки цветов, которые уже не встретишь в это время года, плавали на поверхности и слегка подкрашивали воду в зелёно-коричневый цвет. Рядом с бадьёй для Кайры оставили свежие рушники, чистую сорочку, мягкие сапожки и кружку с отваром, чтобы спалось лучше и раны заживали быстрее.
Кайра стеснялась своего тела, а потому не позволяла служанкам оставаться рядом с собой и помогать ей с очищением. Только Этне дозволялось входить в эту комнату, когда лиса, сбросив с себя одежду, опускалась в воду. Кайре понадобилось немало смелости, чтобы даже в одиночестве, зная, что в комнате нет никаких зеркал, сбросить сначала шаль — её лиса аккуратно положила на стопки принесённых вещей, а следом — свободную рубаху. Переступив через неё, будто через сброшенную змеиную кожу, Кайра ступила босой ногой в воду и медленно села в бадью.
Объятия воды были тёплыми. Медленно поднимаясь по ногам, они коснулись пока ещё розового шрама на спине. Кайра видела своё отражение в воде — размытое, нечёткое, идущее волнами — и жутко боялась, что увидит в нём своё уродство. Она забылась в счастье и в поиске родного тепла, когда, оборачиваясь лисой, бежала в ночи под бок к Визэру, не думая, что её тень стала почти вдвое короче.
Вода смывала грязь и плохие мысли. Откинувшись спиной на тряпицу, закрывавшую бадью с внутренней стороны, чтобы не ободрать княжне спину грубым деревянным краем, Кайра потянулась за кружкой с отваром, собираясь медленно пить, пока тело греется в воде.
— Ты куда это, дурёха, влезла?
Услышав гневный голос Этны, Кайра с негодованием посмотрела на росомаху, так и не сделав глоток отвара.
— Служанки сказали, что Сэт велел.
До них дошли вести из Элкенволга. Князь возвращался в Стронгхолд, закончив все дела с Лосями.
— Живо вылезай, пока беда не случилась.
С рвением, скоростью и силой, которой позавидовала бы молодая девица, Этна подоспела к бадье с водой, прихватила полотенце, чтобы княжна не застудилась, когда выберется из горячей воды, и сама, будто ребёнка, подхватила её под руки.
Кайра растерялась. Она не понимала, что происходит и отчего так беснуется старая росомаха. Неужели служанки так подшутили над ней и сейчас шепчутся и смеются, что лиса им поверила, будто князь желает её видеть?
— Какая? — переспросила Кайра, не торопясь выбираться из воды. Тело её не слушалось. Все мышцы расслабились. Кожа раскраснелась от жара. — Да что может случиться, Этна?
Старая росомаха заругалась, запричитала и так крепко сжала Кайру в объятиях, что лиса ощутила, как странный холодок ползёт по её спине. Опустив взгляд вниз, она увидела не своё уродливое отражение в воде, а алое море, что расползалось от неё. Кровь.
— Почему?..
Кайре стало так страшно, что она оцепенела.
— Давай, иди сюда, — голос Этны стал ласковым, будто у матери. — Не бойся, девочка.
Кайра не поняла, когда слёзы полись из её глаз. Росомаха достала её из воды, поставила на ноги, поспешно завернула в полотенце с колен и до плеч, но лисица всё равно видела, как алые ручейки вместе с водой стекают по её ногам.
— Сейчас исправим, — успокаивала Этна. — Дай Зверь, не поздно.
Придерживая Кайру, она крикнула:
— Лана! Лекаря зови!
Девушка, приставленная к двери следить, чтобы княжне ничего не понадобилось, заглянула лишь на короткий миг в комнату. Заметив кровь, она опешила, но нагоняй Этны поторопил её. Подхватив юбку, девушка побежала, что было силы, торопясь успеть к старику за помощью.
— Всё хорошо, — продолжала шептать Этна. — Давай, пойдём ляжем.
Тёплая шаль, которую Кайра так берегла, свесилась с края, шёлковым ручьём соскользнула на пол. Бурые пятна проступили на белом рисунке, запачкав узор снежного Стронгхолда и белую лису, что радовалась приходу зимы.
***
Сэт думал о Полозе. Перед его глазами стояла картина не гнусного и хитрого змея, который готов любыми способами заполучить своё, используя любую подлость, а мужчины, который потерял часть себя. Князь невольно вспомнил о времени, когда сам был мальчишкой. Влюблённым мечтателем. Первая любовь стояла перед его глазами, манила смехом и весёлыми глазами. От неё шло приятное тепло, к которому он хотел бы прикоснуться, но на эти воспоминания, как опрокинутая на холст вода, находили события, от которых картина размывалась и тускнела. Уходила вся радость, вымораживая его нутро слезами, болью и рёвом.
Воины ждали его за воротами Элкенволга. Сэт выходил последним.
— Ну что? Ждём гада, когда высунется, да отрубим змеиную голову? — спросил его воевода.
Сэт пересказал им волю Лося ещё в первый день, когда князь предложил им воспользоваться гостеприимством и отдохнуть с дороги. Этот шанс они рассматривали как хорошую возможность. Сколько Полоз пробудет в Элкенволге? Вряд ли доброты лосей хватит на седмицу. Выпрут его из застенок вместе со змеиной свитой, чтобы не переводил чужие запасы.
— Возвращаемся.
Решение Сэта удивило росомах.
— Да как же?..
— Нечего нам здесь делать, — князь стоял на своём, ничего не объясняя.
Ошеломлённый воин смотрел ему вслед. У него руки горели от желания отомстить змеям или с кем-то подраться. Но старый воевода пригладил усы, усмехнулся. Смотря на князя, он, казалось, единственный понял, что произошло.
Сэт забрался в седло лошади, развернул её в сторону дома.
Воин выскочил впереди него, перегородил дорогу, хватая лошадь под узду.
— Да можно ли так, княже?
Сэт смотрел на него сверху, но не торопился с ответом и не выдёргивал поводья из рук наглеца.
— Сколько наших полегло в Ракашаасе. Скольких он ещё отравит своим ядом, коли дать ему снова схорониться? Да не простит он нам свои потери. Не откажется от власти, князь! Не будет у нас другого шанса, а что коли…
— Коли хочешь помахать кулаками, — прервал его Сэт, — я спешусь и помахаемся, а нет — так не преграждай дорогу. Я сказал, что все дела здесь закончены. Полоз заплатил за кровь.
— Да как же…
Сэт толкнул кобылу под бока, и лошадь пошла по дороге. Следом поехал воевода, неодобрительно качнул головой, глядя на молодого воина.
— Возвращаемся домой, сынки! — бодро крикнул он через плечо и затянул весёлую песню про Марфу, что встречала семерых.
***
С холма виднелся родной Стронгхолд. Грусть и сожаления развеялись. Сэт улыбнулся, вспомнив, что ждёт его дома. Горе Полоза напомнило ему, что дома есть женщина, которая ему не безразлична, и пусть катятся к Злыдням все лживые слухи. Пусть злобные языки завяжутся в узлы. Он знал, что чувствовал, когда слышал её смех. Знал, как билось сердце в груди, когда думал, что потерял её в крепости Змея.
Он свистнул, пустил лошадь галопом, не желая медлить ни минуты больше. Он хотел увидеть Кайру, но никак не ждал, что его по возвращению встретит взволнованная и испуганная служанка. Она не успела ничего толком сказать, как Сэт посмурнел.
От радостной улыбки, которую в последние годы видели редко, не осталось ни следа. Князь росомах спешился и быстрым тяжёлым шагом вошёл в дом.
За скрипом половицы он слышал девичьи всхлипывания из хозяйской одрины. Слышал, как служанка со всем старанием скоблит пол. И как Этна шепчет слова утешения. Нутро князя вновь окатило холодом, и дурное предчувствие защекотало его ножом под рёбра. Он помедлил на пороге, прежде чем сделать шаг, будто мальчишка, что испугался дикого зверя. Он боялся того, что увидит.
Сделав шаг в комнату, Сэт увидел Кайру перепуганную едва ли не до смерти. Она вжималась спиной в изголовье кровати. Лицо её было бледным, губы сухими и потрескавшимися. Глаза заплаканными. Губы лисицы дрожали будто осенний лист на ветру от постоянных всхлипываний и громких рыданий. Этна сидела на краю кровати рядом с ней, обнимала её за плечи, шептала на ухо ласковые слова, но Кайра её не слышала. Она не могла отвести взгляда от изножья постели.