Он резко отвёл взгляд. Кайра настолько окунулась в прошлое, что не услышала, как их потревожили. Она проследила его взглядом и увидела женщину с мальчиком на руках — медведицу. Мальчик был ровесником её сына, может, немного младше. Чернявый и большеглазый. В чертах его лица легко угадывалось родство с медведицей и Визэром. Этого хватило, чтобы боль отрезвила её и остановила. Кайра вспомнила, кто она. Той девчонки больше нет. Есть только княжна Лисбора, дочь Торвара Рыжего.
Рядом с медведицей остановилась девочка с яркими рыжими волосами. Молодая лисица смотрела на чужачку настороженно и внимательно, словно ждала от неё какой-то беды.
— Не бойтесь, — обратилась к ним Кайра, решив, что сейчас самое время отбросить прошлое и вспомнить о настоящем. — Откуда вы?
— Рейтхол, — ответила медведица. — Волки напали на нашу деревню.
— Ступайте за мной.
Кайра развернулась, подавляя в себе желание в последний раз посмотреть на призрака из прошлого. Визэр, как и она, не обронил ни слова.
***
Появление чужаков в лагере насторожило лисов. Предводитель Вейлих подошёл к Кайре первым, чтобы узнать, кого и почему княжна привела к ним. Женщина с двумя детьми не вызывала у них такой же настороженности, как росомахи, и всё же, несмотря на не боевой вид, она была медведицей, а те всегда славились умением свернуть в рог любого, кто угрожает их детям. Мужчина, который их сопровождал, выглядел крепким воином, о чём говорили не только меч и боевая секира.
— Пусть Гил их посмотрит, — приказала Кайра, не оборачиваясь. — На их деревню напали волки.
Баэд кивнул и подошёл к чужакам. Он внимательно посмотрел на мужчину и протянул к нему руку.
— Оружие.
Визэр словно бы не услышал его приказ — он смотрел вслед лисице, пока она не скрылась за пологом шатра.
— Оружие, — требовательно повторил лис, и Визэр подчинился, отдавая оружие, чтобы подчеркнуть свои мирные намерения. — И девчонка тоже, — от его взгляда не укрылось, что при лисице тоже был нож. Явно не боевой, больше похожий на тот, которым разделывают домашних кур, но всё же он был острым и с явными следами крови.
Девочка ощерилась, рыкнула, пряча нож.
— Шайло, — мягко окликнул её Визэр, и она притихла.
Девочка недоверчиво посмотрела на медведя, переспрашивая. Он кивнул и она, хмурясь и насупясь, с нескрываемым недовольством отдала нож лису.
— Это Гилар, — представил Баэд лекаря; тот поравнялся с предводителем Вейлих и добродушно улыбнулся. — Он осмотрит ваши раны. Как закончите, можете разместиться у костра. Там вам дадут еды. Позже найдём вам место, где переночевать.
— Спасибо, — искренне поблагодарил Визэр.
Он понимал истинную цену такого гостеприимства. Лисы впускали чужаков с осторожностью, и всё же Кайра что-то тайком шепнула на ухо Баэду, раз его нежелание принимать чужаков обернулось необходимой терпимостью к ним.
***
Густые сумерки спустились над лесом, но в лагере не стало тише и спокойнее. Дневные дела сменяли вечерние. Жизнь в лагере текла, будто горная река — бурно закручиваясь на поворотах, ударяясь об выточенные камни с такой силой, что могла их сдвинуть по весне, когда сойдёт первая шапка снега и начнёт таять лёд. У костра молодой парень ловко и умело плёл корзинку для рыбы; здесь же, не тратя времени, готовили ужин. Огромного размера казан дымился и дразнил ароматами трав и мяса. Кашевар казался Визэру шаманом, который, имея скудный запас еды, околдовывал голодное нутро каждого, чтобы оно, получив лишь горсть пищи, не страдало от голода.
Лагерь жил и не затухал. Многие деревни чахли от мора и голода, которые принесли с собой войны. Даже в деревне, где жил он, голос войны с каждым днём звучал всё громче и громче. Рассерженные духи бродили по лесам в поисках жертвы и тенями подбирались к домам, где утратили веру. Покровительство Зверя слабло с каждым днём.
Визэр коснулся оберега на шее и бросил взгляд в сторону одинокого шатра. Кайра так и не показалась. Теперь медведь не сомневался, что это была она. Рыжая девица, которую он так хотел спасти из лап росомахи, выросла, обрела дом и союзников. Но была ли она счастлива и свободна по-настоящему? Он не помнил радости в её глазах. Не помнил, когда в последний раз янтарь искрился, когда даже солнце скрылось за тучами.
Бой барабанов отвлёк его.
— Что происходит? — забеспокоилась Лаогера, оглядываясь, и подтянула сына ближе к себе.
— На нас напали? — Миттэ с тревогой посмотрел на взрослых, ища у них поддержки и защиты.
Шайло держалась ближе к Визэру, но не позволяла себе жаться к нему, прятаться за его спину или хватать за рукав, будто маленькая.
Визэр нахмурился, всматриваясь в густую сень деревьев. Он увидел огни, что приближались к лагерю Вейлих, и пожалел, что отдал оружие лису — сейчас оно пригодилось бы ему больше, чем обещание мира и благих намерений. Волков это не остановит.
— Нет, — вмешался в их разговор Баэд. Скрестив руки на груди, лис стоял недалеко от медведей и смотрел перед собой — на окраину лагеря, ристалище, где днём воины тренировались в мастерстве владения мечом и луком. Лисы медленно собирались у него, кто успел закончить со своими делами, или хотел увидеть, что же происходит. — Ведут невесту Зверя.
Трубя в рог, из лесу вышла женщины, одетая в рыжие шкуры. Бубенчики и обереги на мягкой шапке с лисьим хвостом размеренно покачивались и звенели в такт её шагам. Она не просто шла, а танцевала, то высоко вскидывая ноги, то руки, то крутилась волчком, едва не касаясь подолом платья земли под ногами, и враз замирала, вновь трубя в рог. Она танцевала так отчаянно и яростно, что сила её духа выплёскивалась в мир с каждым шагом шаманки. Визэр раньше никогда не видел шаманов лисов и мало что знал об их традициях.
На голове шаманки белых волос было больше, чем рыжих. Её кожа утратила упругость и блеск молодости, но дух её был молод и силён, а в глазах читалась мудрость прожитых лет.
Танцуя, она входила в центр ристалища, пока вокруг неё, показывались из леса двумя ровными рядами, не выстроились лисы с зажжёнными факелами. Они замерли кругом возле неё, освещая факелами ристалище. Замыкая круг, из лесу вышли люди с двумя барабанами, туго обтянутыми кожей. Они били по ним ладонями в такт шагов шаманки, и гул в лагере нарастал, усиленный топотом лисов, пока шаманка, словно обезумев, сыпала на землю соль, рисуя защитный круг, крутясь, вбивая снег в землю мягким сапогом. Шаманка вскинула руки, и рисунок на земле вспыхнул оранжевым пламенем, выпуская снопы искр и сизый дымок. Лисья морда тотемного Зверя показалась из дыма, блеснув глазами-искрами, но никто не испугался его грозного вида. Шаманка затрубила в рог в последний раз и так низко наклонилась к земле, словно легла на неё грудью. Голова её, склонённая, смотрела в сторону леса. Пламя погасло, и дым развеялся.
Всё стихло.
Визэру казалось, что ничего не происходит. В лесу было темно и так же тихо. Он заметил слабое движение за деревьями, а потом увидел, как, ступая босыми ногами по снегу, к ним выходит девушка. Браслеты на её ноге позвякивали под каждый шаг. Визэр никогда не видел невесту лисов, но понял, что это она — одетая в яркое красное платье, расшитое горящими по осени листьями клёна, с покрытой головой тонким, будто паутина, платком. Она прошла в круг, остановилась напротив преклонённой шаманки, и та поднялась, затянув слова песни. Её хриплый голос звучал громко, разносясь над лагерем лисов. Тонкие пальцы шаманки тронули покрытый лоб невесты, начертив на нём знак защиты, и надели на шею девушки красные бусы — на каждой из бусин был свой символ, суливший невесте лучшую жизнь.
Песню шаманки подхватил один из барабанщиков, и его ладонь вновь ударила по барабану. За ним слова песни повторил другой, и тоже хлопнул по барабану. Все лисы вторили им, затянув песню. Они пели, пока в круг не вышли мужчины — два молодых и крепких лиса. Воины. Визэр увидел в их руках лёгкие мечи — такие, какие ковали только лисы. Эти мечи пели в воздухе и будто бы танцевали. Такие же лёгкие, изворотливые, хитрые и опасные, как и их хозяева.