Долго над ним потом потешались, долго пальцами вслед показывали: вот, мол, тот самый, который кричал "Волки". А он ничего, терпел. Злость свою копил, обиду запоминал, чтобы вывести нечисть из деревни, чтобы землю свою очистить.
В другой раз иначе сделал. Нож взял, огонь взял да знак священный, матерью покойной заговоренный. Взял и пошел к волчьему дому.
- Волки! - закричал. - Не место вам среди добрых людей. Убирайтесь, а не то сожгу ваш дом и вас вместе с ним.
Услышали люди, стали вокруг собираться. Кто дураком кличет и пальцем у виска крутит, кто одуматься просит, кто молодцом зовет, но только шепотом. Отворилась дверь дома, вышла к нему Волчица и спрашивает:
- Али ты совсем дурной, совсем неразумный? Давно живем мы на этой земле, зла никому не причинили. Коли вспомнит кто, что видел зло от нас, так скажите, мы готовы ответ держать. Целы ваши дома, целы стада и люди целы, потому что мы здесь живем. Зачем нас гонишь, неужели зла своему дому желаешь?
- Не место зверям лесным среди людей. Колдуны вы, колдуны и волки. Так убирайтесь! - замахнулся он на Волчицу ножом, да только так и не ударил: крепко она его за руку взяла, и когда успела только? Тут вышли все Волки и сказали:
- Пожалели мы тебя в прошлый раз, а в этот жалеть не станем. Нет больше над тобой защиты нашей, нет для тебя больше Волков. И тебя для нас больше нет.
И с тем его отпустили.
Утром вывел он овец пастись, глазом моргнуть не успел, как окружили его стадо волки. Глаза горят, сами рычат да зубами лязгают.
- Волки! - закричал он. - Помогите! Здесь волки!
Но никто его не услышал и на помощь не пришел. Перерезали волки все стадо - и ушли, как не было их. Вернулся он в деревню, собрал всех на площади и сказал:
- Волки стадо мое перебили, их проклятое семейство колдовское, пусть теперь держат ответ.
- Были мы здесь этим утром, не веришь нам - у людей спроси, - ответил ему Волк. - Все нас видели, все знают, что снова ты напраслину возводишь. А что от зверей лесных тебя беречь не стали, так не того ли ты сам хотел?
В тот же день ушел он из деревни навсегда. Не зря, значит, боялся Волков. Не зря ненавидел.
Убить чудовище
В том, кто любым зверем, каким только пожелает, обернуться может, нет звериного духа. Нет в нем и человечьего, вообще никакого нет, все продал, все отдал, пустым остался - силу получил, себя потерял. Разные бывают колдуны, разная бывает сила. Но таких - недолюдей, недозверей, чудовищ - изводить надо. Под корень изводить, потому как страшны они, злы они, человечиной питаются, чтоб силу свою увеличить, и все сильнее становятся, все злее. Всего им надо больше - еды, земли, рабов, богатств. И силы тоже надо все больше. Если такого не убить, однажды обратится он гигантской тварью - чешуйчатой, рогатой, огнедышащей, да полетит над землей, да спалит все, что видит, - низачем, просто по злобе.
Так рассказывал им отец, часто рассказывал, потому как ненавидел колдунов всей душой, а пуще всех - одного, того самого, что с родной земли выгнал, из родного дома выжил, хитростью да обманом захватил его земли, и пришлось ему на старости лет выживать, сыновей поднимать, на хлеб зарабатывать да копить, чтоб было что детям завещать.
Скопил немного: старшим двум хватило, а младшим не досталось уже. Не стали младшие спорить, рукой махнули. Знали: самого главного отец старшим передать не сумел, совсем они людьми получились, и Предка, Праотца - прекрасного, мудрого, хитрого - не видели и не чтили. Пусть владеют, чем могут, решили младшие, да пошли своей дорогой.
Были они близнецы, как две капли воды похожие. Лишь когда зверями обращались, разные были: один серый, другой черный. Не душа в душу жили, цапались частенько, то одно, то другое поделить не могли, а все ж всегда вместе, куда один, туда и другой. И как дальше жить после отцовой смерти, тоже решали вдвоем. Решили: надо пойти и убить колдуна, как отец завещал. Старшие, небось, не станут, у них свои дела, человечьи. А чудище извести, злу не дать подрасти да землю свою вернуть - хорошее дело, как раз по ним. Получится - будут жить припеваючи в своем замке. Не получится - сгинут героями. За род не боялись: хороши собой были братья, много по окрестным деревням осталось детей, на них похожих. К кому-нибудь да придет Предок, кто-нибудь да услышит его зов. Не в чем будет Праотцу упрекнуть их, когда предстанут перед ним после смерти.
Стали рыскать вокруг, стали выяснять, как живет их враг, чем живет, чем богат, на что падок. Много узнали о нем, и о короле узнали - о том, кто позволил чудищу их из дома выжить, о том, кто позволил чудищу жить на этой земле. О том, кто и им позволит жить там, кто любому готов свое расположение подарить, каждому, кто может его купить. Стали покупать. Дичь ловить, во дворец носить. Чтобы узнал, чтобы имя запомнил. А чтобы лучше запомнил, приходили в облике зверином, да с повадками человечьими: то один, то другой.