Но случилось так, что увидел один из братьев, Серый, королевскую дочь, увидел - и сказал: «Она должна жить со мной в нашем замке, без нее нет смысла ни в чем, ни врага убивать, ни себя спасать, ничего не хочу». Обругал его брат: вот еще, из-за девицы какой-то покой терять. Но делать нечего, решил помочь.
И в назначенный день, когда ехала мимо королевская карета, Серый разделся и в человеческом обличье зашел в воду, а Черный - в зверином - стал звать на помощь: ограбили, мол, хозяина, не оставили ни кошелька, ни платья. Помог король тому, чье имя запомнил по доставленным ему подаркам, дал ему платье, посадил в свою карету, стал с ним говорить. И поехала карета дальше, в земли чудовища.
Ехал король по землям чудовища, да спрашивал у крестьян: «Чья это земля?» А они отвечали так, как братья им велели, потому что их это земля, и помнили люди об этом, только король один и не помнил, потому что помнить не хотел. Ехал король к замку чудовища, и принцесса с ним, и Серый брат с ним, а Черный зверем промчался к замку, быстрее кареты, быстрее лошадей. Пришел, зашел к чудищу в гости. Посмеялось над ним чудище, стало показывать обличья свои страшные, пугать, путать, с толку сбивать, превращаться в зверей, то в огромных, то в маленьких. Но того не знало, что давно уже изготовили братья волшебное зелье. И когда обернулось чудище маленькой мышью, капнул Черный тем зельем на мышь - и больше не могло чудище менять облик. Тут-то и пришел ему конец: съели его, как оно съедало других.
А король с принцессой и Серым приехали к замку, и не осмелился король выказать, что помнит, кто тут раньше жил. Ничего не спросил, ничего не сказал, во всем с братьями соглашался, и даже когда попросил Серый руки принцессы, тут же согласился. Осталась принцесса в замке, женой одного из братьев, вот только все они вечно забывали, которого именно. И когда пошли дети, стали они превращаться в котят. Были котята серые, а были черные.
Рыжая гостья
Жил в одном селении старик, и было у него двое сыновей: один, старший, родной, другой приемыш. Взял старик его к себе после того, как погибла вся его родня. Взял, не боясь ни мести, ни разорения, хоть и знал, что не просто так случилось несчастье с той семьей: перешли они дорогу рыжим колдунам, за то и поплатились. Но и сам старик был непрост, и сила за ним стояла немалая, а потому взял он ребенка и укрыл у себя, а больше никто бы на такое и не решился.
Тогда пришли к нему рыжие и затребовали ребенка себе:
- Он, - сказали, - отныне наш, мы в бою его взяли, он нам принадлежит, нашим богам, и нам решать его судьбу, так пусть умрет во славу нашего рода.
Не отдал старик ребенка, лишь охранное заклятье сотворил.
- Он, - сказал, - отныне мой сын, принадлежит моей семье и этому дому. А никому из вас нет ходу в мой дом и впредь не будет. Не зайдете сюда и силой увести моего сына не сможете. Забудьте сюда дорогу и думать о нем забудьте.
Как ни бились рыжие колдуны, а не смогли зайти в дом, не смогли охранное заклятье преодолеть. Побранились всласть да и ушли своей дорогой.
Годы прошли, выросли сыновья старика: родной в отца удался, колдуном да оборотнем, а приемыш силы колдовской не имел. Берегли его, все боялись, как бы рыжее племя до него не добралось. Одного на улицу не пускали, только с братом вместе. Пришло время - стал старший сын уходить на заработки, помогать отцу, а младшего дома оставляли сидеть, по хозяйству. Каждый раз наставляли его: будь осторожен, из дома не выходи. Только здесь ты ото всех чар свободен, только здесь не тронет тебя никто. Так сидел он, на свирели наигрывал, песни сочинял да дом вел.
Но однажды, как ушел старший сын из дому, подошла к окошку девица рыжая красоты несказанной.
- Кто, - сказала, - так чудно играет в этом доме? Выгляни, сыграй мне, порадуй сердце мое.
Выглянул он в окно, и увидел девицу, и пленился ею. Вышел к ней из дома, а назад зайти уже не смог, руки-ноги не слушают. Пошел за ней как на привязи, пошел, куда повела. Но пока шел, песню запел, воззвал к брату своему. И услышал тот, и обернувшись зверем, бросился в погоню. И как увидел его младший, так спали с него девичьи чары.
Хотел старший брат наказать девицу, но та лишь плечами пожала:
- Сам он пошел со мной, добром пошел, нет за мной никакой вины, - и с тем ушла.
На другой день снова ушли отец и старший сын из дому, и снова наставляли младшего: не выходи из дома, не выглядывай в окно, с рыжей разговоров не веди. Очарует, околдует, сведет из дому, к беде приведет. Но только они за дверь, как явилась рыжая.