- Почему, - спросила, - ты веришь им? Коли хотела бы я тебя убить, так вчера бы убила, а я просто в гости тебя зову, потому что понравился ты мне, потому что приглянулся. Выйди ко мне! А нет, так хоть в окошко выгляни, дай посмотреть на тебя, дай за руку взять!
И так приятны были ему девичьи речи, и так хороша собой она была, что подошел юноша к окну, и дал ей руку, а после сам вылез из окна и пошел за ней. Но покуда он шел, понял, что вновь идет не своей волей, и запел песню, и воззвал к брату своему.
И ударился тот оземь, обернулся зверем, бросился в погоню, и вновь спали девичьи чары, и вновь вернулся младший домой.
На третий день клялся он отцу и брату, что не выглянет в окно, что ни слова не скажет рыжей, и когда пришла она и стала плакать под его окном:
- Неужто ты не хочешь выйти ко мне? Ведь я же люблю тебя! - сколь ни тяжело ему было, а не отзывался он.
Увидела девица, что не действуют ее хитрости, и сделала иначе. Достала зерно и горох заколдованный и кинула прямо в окно. Залетели зернышки и горошинки в дом, по всему дому разлетелись, и как попала одна из них ему по затылку, так открыл он дверь вышел из дома и пошел с рыжей девицей, как в прежний раз. Не мог он бежать, не мог он петь, но молиться мог. И закрыл он глаза, и взмолился, и воззвал к брату своему.
Но не услышали его ни отец, ни старший брат, и тогда лишь узнали, что его нет, когда домой вернулись. Тогда бросился старший его спасать, прибежал к пещере, а из пещеры дрожь, и звон, и свет. Сел он рядом с пещерой и стал петь свою песнь, и померк свет, и дрожь перестала. И вышла рыжая девица из пещеры, чтобы его перепеть-переколдовать, но не стал он с ней силами колдовскими мериться, схватил да стал бить. Обернулась она лисицей, а он котом лесным - и гонял ее, покуда не поняла она, что не сладит с ним, не вырвалась и не сбежала.
Вышел младший из пещеры - жив и цел, вернулись они домой и жили долго, а рыжее колдовское племя больше не появлялось в тех краях.